— Конечно лучше. Мы его найдем, не сомневайтесь, и я поставлю его на ноги. Ужас пережитого помутил его рассудок, это естественно. Неделя отдыха и хороший уход — и он будет как новенький.
— Конечно, — поддакнул я.
Но Анна просто сидела, уставившись в одну точку, лицо ее было белым как мел в обрамлении черных волос.
— Расскажите все по порядку, — попросил доктор. — Каждую мелочь.
Я рассказал. Никогда не видел человека более сосредоточенного. Доктору было за пятьдесят, седоволосый, гладко выбритый, с волевым лицом; рослый, крепкий мужчина, всю жизнь друживший со спортом. Он ни разу не перебил меня, не сводя с меня внимательного взгляда, лишь пару раз оборачивался, чтобы подбодрить Анну улыбкой.
Было около двух часов ночи. Как только Кент сбежал, я сразу позвонил Френчу. Он хотел приехать ко мне, но я побоялся перебудить весь пансион. Он жил всего в квартале от нас, и я сказал, что приведу Анну к нему. Я боялся за нее и не хотел оставлять одну. Вбежав наверх, я вкратце и сбивчиво объяснил ей, что произошло.
— Он жив, Анна! Это куда лучше, чем если бы мы его потеряли навсегда.
Я цеплялся за эту мысль, развивал ее. И правда, несмотря на весь кошмар ночного происшествия, само осознание того, что Кент дышит, давало надежду. Анна имела право знать все. Я всегда доверял ее выдержке — она была девушкой рассудительной и волевой. Мы рано остались сиротами; в свои двадцать лет Анна уже три года сама себя обеспечивала. Она выбрала Кента в мужья — и это был достойный выбор, ведь, на мой взгляд, лучшего человека, чем Кент Кавендиш, было не найти. Так что я выложил ей все без утайки.
К двум часам мы уже были в кабинете доктора, и я повторил свой рассказ.
— Это все? — спросил он, когда я закончил.
— Нам нужно его найти. Это просто временное помешательство.
На этот раз Анна не плакала. У постели умирающего она дала волю чувствам, но не сейчас.
— И как вы собираетесь его искать, доктор? Нужно ли заявить в полицию?
Мы переглянулись. Правильно ли это — охотиться на Кента как на преступника? А если его загонят в угол? Он может покончить с собой раньше, чем кто-то успеет вмешаться. Но главное — в этом деле было слишком много необъяснимого. Я встретился взглядом с Френчем и понял, что он думает о том же; мы оба скрывали свои опасения от Анны.
— Нет, — наконец произнес он. — Думаю, пока не стоит. — Он встал. На нем был халат и домашние туфли. — У меня есть идея. Я пойду оденусь. Кое-что нужно сделать немедленно. Джек, поднимись со мной, обсудим.
Я уловил его многозначительный взгляд и встал.
— Ты не против подождать здесь, Анна?
Я сидел в спальне врача, пока он торопливо одевался. Лицо его было серьезнее обычного.
— При ней нельзя говорить, Роллинс. Я хочу поехать на кладбище — это первым делом. Нужно проверить могилу Кента.
— Думаете, он может быть там? Что он вернется к своей могиле?
Он бросил на меня испуганный взгляд.
— Боже мой, об этом я и не подумал. Но он может... он сейчас на все способен. — Он застегивал рубашку, глядя мне в глаза. — А что если Кент не был мертв, когда мы его хоронили? — Он понизил голос до вкрадчивого шепота. — Что если он пришел в себя, выбрался из могилы, и теперь его разум помутился? Похоже на правду?
— Нет, — отрезал я. — Доктор, я уже не знаю, что и думать.
В голове теснились десятки фантастических мыслей — нечто неописуемое, о чем страшно было даже заикнуться. Френч мрачно улыбнулся.
— Теории тут не помогут. Тот человек, которого вы кормили час назад, выглядел как Кент Кавендиш, но...
— Его тело. Его голос... вы говорите, что узнали бы его из тысячи?
— Но говорил он не как Кент. Он вас не узнал, но это пустяки — частый симптом безумия. Он не знал дороги к кухне миссис Грин? Это уже странно.
Доктор перестал зашнуровывать ботинок и уставился на меня.
— Но ведь он говорил не как Кент. «Ей-богу»! Он использовал это словцо. Он совершенно естественно, как вы рассказываете, рассуждал о «кладовой» и «припасах». Так говорил разумный человек сто лет назад, Роллинс! Но не современный безумец!
Что это за тайна? Отчего такой холод по коже? Я спросил:
— Вы хотите ехать на кладбище прямо сейчас?
— Роллинс, мы обязаны сохранять рассудок. Вполне возможно, вы приняли за Кента кого-то другого. Какого-то негодяя, решившего воспользоваться сходством...
— Если это так, — продолжал Френч, — могила будет цела. Я намерен это проверить, даже если придется вскрыть гроб.
— Если тела там нет? — Он встал передо мной. — Роллинс, вам не приходило в голову? Допустим, он был жив, когда его зарыли. К вечеру там, под землей, он пришел в себя. Это невозможно физически — если бы он дышал, он бы быстро выжег весь воздух в гробу и задохнулся раньше, чем успел бы выбраться. Но допустим, он выжил. Как он мог поднять тонну земли? Он лежал на глубине шести футов! Над ним была целая гора земли!
Это не внесло ясности, лишь заставило вздрогнуть.
— Возьмем мою машину, — мрачно добавил он. — Посмотрим, в каком состоянии могила. Но вашу сестру... мы не можем тащить ее с собой на такое дело.
Но мне не хотелось выпускать ее из виду ни на секунду. Анна сама решила вопрос — она стояла перед нами, когда мы спустились.
Когда я замялся, а Френч промолчал, она спокойно добавила:
— По-моему, доктор, вы меня еще плохо знаете. Да, я девушка, но вы же не видели у меня истерик? Я не глупая и размышляла над этим всем так же долго, как вы с Джеком.
Мы застыли, вытаращив глаза. Она пыталась улыбнуться, но это была лишь горькая гримаса — за смелыми словами прятались слезы.
— Все это... что бы оно ни значило, — продолжала она, — касается меня куда больше, чем вас. Меня и... Кента. Не думаете, что пора говорить прямо? Разве я этого не заслужила?
— Мы... мы и так... — пробормотал Френч. Он положил руку ей на плечо, но она отстранилась.
— На кладбище, — ответил он. — Анна, я тебя понимаю. Ты хочешь помочь Кенту. Но сейчас ты ничем не поможешь.
— Я еду с вами! Я не останусь здесь одна. Не хочу сидеть сложа руки, пока вы пытаетесь что-то предпринять. Я уже насиделась у его постели. Хватит!
— Но это опасно, — начал я.
Доктор шарил в ящике стола. Я увидел, как он достал пистолет и сунул его в карман. Анна тоже это видела.
— Доктор Френч, если это дело настолько опасно, что требует оружия, — сказала она, снова пытаясь улыбнуться, — тем более я не хочу оставаться одна. Только не сегодня. С вами и Джеком мне точно будет спокойнее. И я не боюсь кладбищ.
Мне тоже казалось, что с нами ей будет безопаснее всего.
— Можешь ехать, — сказал я. — Ведь так, доктор?
— Хорошо, — согласился он.
Не было еще и трех часов ночи, когда мы выехали. У него был двухместный открытый автомобиль, и мы вдвоем втиснулись на одно сиденье. Из гаража он прихватил лопату и молча забросил ее в багажник. Небо прояснилось. Внизу ветра почти не было, но наверху явно бушевал шторм — свинцовые тучи неслись по небу с бешеной скоростью. Луна, только что миновавшая полнолуние, стояла высоко, то ярко сияя, то ныряя за облака, так что по земле быстро пробегали огромные тени.
Дорога до кладбища заняла меньше пятнадцати минут — по пустынным, обсаженным деревьями улицам пригорода к более уединенному месту. Кладбище было довольно большим. По краям у высокой сетчатой ограды стояли деревья. Оно располагалось частично на склоне холма, а краем уходило в лощину, где протекал ручей и росла печальная группа ив, склонивших ветви к самой воде.
На кладбище вели двое ворот. Я помнил, что могила Кента находится у главных, рядом с грунтовой дорожкой, неподалеку от ив. Но Френч не поехал туда — он припарковался под деревом у главного шоссе.
— Машина слишком заметна, — мрачно пояснил он.
Выглянула луна, и при ее свете я увидел, как он пристально посмотрел в лицо Анне, когда мы вышли на дорогу.
— Дело неприятное, — добавил он и улыбнулся ей. — Наверное, я совершаю глупость, подвергая ваши нервы такому испытанию... но почему-то мне кажется, что я прав.
— Спасибо, — прошептала она. — Я не из пугливых, доктор.
— Верю, — отозвался он. Доставая из машины лопату, он негромко добавил себе под нос: — Уж точно не больше нас.
До ближайшего угла кладбища было ярдов триста-четыреста. На шоссе в этот час — ни души; домов поблизости не видно. Мы пошли по темной боковой дорожке, стараясь не шуметь.
— Тихо, — шепнул Френч. — Ни слова. Смотрите в оба.
Мы дошли до угла кладбища и медленно двинулись вдоль ограды. Надгробия виднелись в лунном свете. Изредка попадались семейные склепы — мраморные коробочки на открытых участках. Выше по склону гордо возвышался богатый мавзолей. Извилистые дорожки между могилами казались коричневыми лентами.
Казалось, на кладбище никого нет, кроме нас. Мы проскользнули в главные ворота, переждав, пока облако закроет луну. Это была плотная серая масса. Тень от нее накрыла погост, словно какой-то великан набросил черный плащ на сияющие камни.
В наступившей темноте мы быстро пошли вдоль ограды вниз к ивам. Лопату нес я, Френч держал револьвер. Вид оружия вселил в меня смутную тревогу — казалось, здесь, среди теней, против любого врага пули будут бессильны.
Вдруг Анна тихо вскрикнула:
— Тсс! — предостерег доктор. — Ни звука!
Сердце у меня подпрыгнуло к самому горлу. Через секунду я понял, что она имела в виду могилу Кента. Она была разрыта! Когда мы подошли ближе, яма зияла чернотой. Земля была свалена в кучу рядом — точно так же, как во время похорон. Гроб стоял тут же, наверху; крышка была сорвана, внутри — пусто.
Какое-то время мы стояли у разрытой могилы в полном молчании. Сказать было нечего. Все стало ясно. Кент — живой или мертвый — был выкопан. Кто-то — вполне реальный — разрыл землю и вытащил гроб.
— Один человек с этим бы не справился, уж тем более Кент изнутри. Их было несколько, и действовали они быстро, скорее всего, сразу после наступления темноты. Ну что ж, Роллинс...
Он внезапно осекся. Анна прижала руку ко рту, чтобы заглушить крик, и мы все пригнулись за насыпью земли. Снова выглянула луна, и на склоне холма, за мавзолеем, внезапно появились темные фигуры. Двое несли что-то продолговатое, провисшее между ними. Они вышли из-за склепа и теперь удалялись от нас к противоположным воротам.
Я схватил Френча за руку.
Теперь все было видно отчетливо: двое в темном несли обмякшее, неподвижное тело. Неужели это... Ужас в шепоте Анны вторил моим мыслям:
Френч оттолкнул нас назад.
— Сидите здесь, Роллинс, прижми ее к земле.
Он вскочил на ноги. Его крик раскатился над кладбищем:
— Эй вы! Что вы там делаете?!
Он бросился вперед, но действовал осторожно — добежал до дерева и спрятался за ним.
— Бросьте это! — Его выстрел в воздух разорвал тишину как пушечный залп.
Две фигуры выронили ношу и пустились наутек. Мы видели, как они достигли ворот и исчезли за ними; через мгновение донесся удаляющийся шум мотора.
Доктор крикнул: «Сюда!» — но мы уже были на полпути к нему.
— Лишь бы это был Кент! — молила Анна.
Человек лежал на дорожке ничком — там, где его бросили. Но это был не Кент! Мы увидели это еще до того, как подошли. Это был мужчина постарше, крупный, грузный, с копной седых волос. Френч перевернул его; на нас уставилось мертвое, восковое лицо.
Я крепко держал Анну, и мы оба смотрели на доктора, склонившегося над телом.
— Да я же знаю этого парня, — произнес Френч. — Он умер в больнице Мейпл-Гров.
Доктор часто бывал в этой больнице. Это был итальянский торговец по фамилии Торелли, живший в Мейпл-Гров, но державший дело в Нью-Йорке. По-английски он почти не понимал — приехал в страну всего несколько месяцев назад. Френча вызывали к нему на консультацию. Торелли страдал от целого букета недугов: склероз сосудов, высокое давление и слабое сердце. Он подхватил сильную простуду и несмотря на все усилия врачей, изношенное сердце не выдержало. Он скончался три дня назад и был похоронен здесь всего за несколько часов до Кента. Его тело, очевидно, выкопали эти вурдалаки, эти охотники за трупами, которые собирались его утащить, пока Френч их не спугнул.
Доктор рассказал нам это вкратце. На его лице в лунном свете читались изумление и ужас.
— Умер, Роллинс! Он умер... в прошлый вторник... но он... но он сейчас живой!
Тихий стон донесся от фигуры, лежащей на дорожке. Я отстранил Анну и опустился на колени рядом с доктором.
— Не мертв? Но вы же сказали...
— Тише! Он пытается что-то сказать!
Он не был мертв, но явно находился при смерти. Дыхание давалось ему с трудом, он хрипел, но пытался произнести слова. И, наклонившись ниже, мы услышали:
— По-английски! — ахнул доктор. — Боже мой, на чистом английском!
Он повторил снова, отчетливо, без тени итальянского акцента:
Френч схватил его за плечи:
— Торелли! Что с вами случилось? Расскажите нам!
Но умирающий нас не слышал. Он слабо, надсадно закашлялся и продолжал:
— Какая глупость! Это проклятое тело... Оно никуда не годится! Слышите — никуда не годится!
Он давился словами. Воздух вышел из легких с хриплым вздохом, но он снова задышал. Казалось, в нем проснулась последняя, бешеная сила; он хрипел, боролся, бился в конвульсиях у наших ног. Стоны были невыносимы.
— О, это проклятое тело! Выпустите меня! Выпустите!
Все закончилось хрипом в горле. Его забило в конвульсиях; на миг он изогнулся с тихим криком: «Выпустите меня!», а потом внезапно затих. Челюсть отвисла, выпученные глаза уставились на звезды. Он был мертв. Доктор Френч видел, как он умер в прошлый вторник. Мы видели, как он умер сейчас.
Глава V
Враги из могилы
Мы хотели сохранить все в тайне, но это было невозможно. Мы отвезли тело Торелли в больницу. Френч посоветовался с коллегами. Решили пока не хоронить его снова, а оставить под круглосуточным наблюдением.
Как скрыть такое? Пришлось сообщить администрации кладбища о разрытых могилах и пустых гробах. На погосте выставили охрану — вооруженные люди каждую ночь прятались среди надгробий в надежде поймать таинственных грабителей.
Пришлось задействовать и полицию. Сначала нам с Френчем казалось, что дело касается только Кента. Но теперь оно ширилось. Помимо Торелли, всплыл случай молодого человека из соседнего городка. Его звали Фоли. Он все еще находился в коме, угасая точно так же, как Кент.
Полиция начала масштабные поиски, подозрительных лиц задерживали и допрашивали. Новости об этом разнеслись как пожар в сухой траве. Интерны шептались с медсестрами, те несли слухи домой. Охранники на кладбище, пытаясь понять, что именно они охраняют, додумывали то, чего не знали. Люди, которых допросили и отпустили за отсутствием улик, возвращались к друзьям с дикими историями.
Ужас накрыл Мейпл-Гров и окрестности за один день. События искажались, обрастали жуткими подробностями. Об этом не решались говорить при свете дня; только шепотом в темных углах или в запертых комнатах. Теории и догадки были бесполезны, но воображение людей рисовало картины одна страшнее другой. Человеческий инстинкт так легко готов поверить в сверхъестественное.
Вскоре город сам начал порождать тот террор, которым питался. На полицию, больницы и администрацию кладбища посыпались сообщения о паранормальных явлениях. Кому-то слышались стоны в стенах, кого-то будил грохот в пустых комнатах, молодые девушки не могли уснуть, чувствуя на себе чьи-то взгляды из темноты окон. Больные люди — а особенно те, у кого были лишь легкие недомогания — впадали в панику.
Издерганная полиция не знала, за что хвататься. Старых уголовников допрашивали по десять раз, но те были ошарашены не меньше следователей. Леса и холмы прочесывали в поисках Кента, но безрезультатно.
Все было слишком призрачно. Моему ночному приключению почти никто не верил — его легко было списать на галлюцинацию. Вторую смерть Торелли, которую видели только мы трое, полиция подняла на смех. И все же две могилы в Мейпл-Гров были разрыты, два трупа исчезли. Это был факт, от которого не отмахнешься. Более того, выяснилось, что из нескольких богатых склепов пропали тела, похороненные недавно. И началось это вовсе не с Кента — мы узнали, что на кладбище в двадцати милях отсюда несколько склепов вскрыли за день до его похорон.
Но были и другие, вполне материальные зацепки. На заброшенной дороге за кладбищем нашли брошенную машину. Ее украли из частного гаража неподалеку. Очевидно, на ней скрылись двое, бросившие тело Торелли после выстрела Френча. Поступило несколько достоверных сообщений о кражах. В один дом залезли ночью и обчистили холодильник. Ограбили два пустующих дома, хозяева которых уехали на лето. Там украли мужскую одежду и одеяла. А потом, тоже ночью, взломали сельский магазин в глухом месте и вынесли приличное количество еды.
Странные факты, на которых любой мог построить самую безумную теорию! В те дни меня несколько раз приглашали на совещания доктора Френча и его коллег-ученых. Как наука может справиться с таким? Из Нью-Йорка приехал пожилой доктор Грегг, один из величайших психиатров Америки. Всю жизнь он изучал загадочные расстройства человеческой психики, которые так тесно граничат со сверхъестественным, что никто не может сказать, где кончается медицина и начинается оккультизм. Мы с Анной рассказали Греггу все, что могли. Это был очень добрый старик с худым, морщинистым лицом, увенчанным копной белоснежных волос, которые в его семьдесят лет оставались густыми и волнистыми. Его светло-голубые глаза смотрели пронзительно и в то же время как-то пытливо.
Помню конференцию, на которой местный шериф пытался свести все к привычной уголовной схеме: люди грабят могилы, дома и магазины ради наживы — преступников скоро поймают и осудят.
— Все остальное — это россказни о привидениях, — мрачно рубил он. — Воображение. Истерия. Я не говорю, Роллинс, что вы или ваша сестра лжете. И в вашей честности, доктор Френч, я не сомневаюсь ни на грош. Но думаю, вы ошибаетесь. Никто не может умереть дважды. Это нелогично.
— Согласен, — спокойно ответил Френч. — Это нелогично, но это правда.
— Может и так. Но я считаю, что вы неверно толкуете события. Это банда преступников, которые что-то затеяли — хоть убейте, не пойму что. Но мы их накроем. — Он улыбнулся Греггу. — Я о вас всю жизнь слышал, доктор, и очень вас уважаю. Но не думал, что человек науки поверит в чертовщину.
— То, что называют сверхъестественным, — мягко произнес Грегг, — может оказаться вполне научным, стоит лишь понять законы, которыми оно управляется. Этого вы и не учитываете, капитан Уолш. Многое из современной науки показалось бы магией людям, жившим сто лет назад. Радио, к примеру... — Он осекся и добавил: — Ладно, сейчас не время для академических споров. Капитан, вы привыкли строить выводы, собирая факты. Много ли вы насобирали в этом деле?
— Давайте подытожим. Десять могил в округе разграблены, тела исчезли. Все за последнюю неделю. Вы говорите — банда. Зачем им это?
— Вот это, — буркнул шериф, — я как раз и не могу взять в толк.
— Значит, мотива нет? Хорошо. Десять трупов пропали. Теперь скажите: кто-нибудь видел преступников за этим делом?
— Доктор Френч видел двоих...
— Тех, что несли тело Торелли? Он был недостаточно близко, чтобы разглядеть их, только человеческие силуэты...
— Люди бросили труп и сбежали, — перебил капитан Уолш. — И у них была краденая машина. Они бросили ее и скрылись. По-моему, это почерк обычных уголовников. К чему вы клоните, доктор Грегг?
— Сейчас поймете. Ни один известный преступник пока не был замечен в связи с этим делом. Зато двух из десяти пропавших мертвецов видели и узнали. Кента Кавендиша после похорон видели, узнали и даже говорили с ним. То же самое с Торелли.
Ученый достал из кармана листок.
— Вот список десяти человек, чьи тела пропали. Здесь указано физическое состояние их органов на момент смерти. Все умерли от болезней, при которых те или иные органы были серьезно повреждены. Все, кроме Кента Кавендиша. Он, как ни странно это звучит, на момент смерти был в отличной физической форме.
— Что вы хотите этим сказать?
— Вы улавливаете мою мысль? Тело Торелли было в плачевном состоянии. Двое — назовем их «друзьями» — помогли ему выбраться из могилы. Оно прожило недолго. Оно говорило не как Торелли, а как кто-то другой, на совершенно ином языке. И этому «кому-то» тело не понравилось. Он прямо об этом сказал. Организм был не в силах поддерживать жизнь. Легкие и бронхи забиты. Сердце изношено. Механизм дернулся на мгновение и снова встал. Но Кент Кавендиш — совсем другое дело. Его тело крепкое и здоровое; ничто не мешает ему быть активным!
В кабинете наступила тишина. Капитан Уолш пробормотал:
— Я слышу ваши слова, доктор Грегг, но...
— Все кажется очевидным, капитан. Это единственная гипотеза, в которую укладываются факты. Первыми вскрыли склепы, откуда ожившее тело могло выбраться само. Эти мертвецы выбрались и помогли остальным. Некий чужой дух вселился в тело Кента. Он наблюдал за его смертью и знал, где его комната. Он был на похоронах и кружил над могилой, ожидая, пока другие мертвецы ее раскопают, чтобы он мог завладеть телом Кента.
Вы сказали, что кражи совершены неумело. Украли только одежду, еду, одеяла. Почему? Потому что эти грабители просто пытаются поддерживать свое существование, капитан Уолш! Прячутся где-то и нуждаются в самом необходимом. Это не банда налетчиков, капитан. Мы имеем дело не с преступниками, а с самими покойниками!
Глава VI
Полуночный гость
Какими бы ни были эти существа, на время они затаились. Прошло три дня после похорон Кента. С того момента, как он выскочил в сад пансиона миссис Грин, от него не было ни весточки — ни от живого, ни от мертвого.
Помимо поисков Кента, наше внимание было приковано к молодому Фоли в соседнем городке. Он все еще балансировал на грани жизни и смерти, медленно угасая, но дух его пока не желал покидать тело.
Все эти три дня мы жили в постоянном ожидании чего-то жуткого. А ночи! Для нас с Анной они превратились в кошмар. Нет ничего страшнее того, что мы зовем сверхъестественным. Раньше я об этом не задумывался, но теперь знал наверняка. Больше всего я боялся за сестру. Я не забыл угроз Кента на случай, если я проболтаюсь. Я рассказал о его визите и чувствовал, что он об этом знает. Я с содроганием вспоминал его странный взгляд в комнате, когда я упомянул Анну и его вопросы на кухне.
Мы приняли меры предосторожности. Мы с Анной перебрались из своих комнат на втором этаже на третий. Анна почти не выходила на улицу. Каждую ночь один из людей капитана Уолша в штатском дежурил в коридоре второго этажа у дверей бывшей комнаты Анны. Все комнаты там теперь пустовали — большинство жильцов миссис Грин в спешке съехали.
По совету Грегга и Френча капитан Уолш решил использовать Анну как приманку. Это претило моим инстинктам, но иного пути не было. Анна сама вызвалась помочь.
Мы старались не подвергать ее лишнему риску. Днем, а иногда и ночью, Анна на миг показывалась в окнах дома. Мы оставляли в ее старой комнате неяркий свет и двигали ширму, чтобы на занавесках плясали тени — пусть Кент, если он следит за домом, думает, что она там. Парадную дверь и одно из окон внизу мы нарочно оставляли незапертыми.
Придет ли он? В первую ночь — нет. Во вторую — тоже. На третью ночь, около полуночи, мы с доктором Френчем, вооруженные пистолетами, сидели в одной из темных комнат на первом этаже. Анна была у себя на третьем этаже, полицейский дежурил на лестнице.
Мы услышали шаги на крыльце. Неужели Кент? Парадная дверь была прикрыта, но не заперта. Из нашего укрытия мы видели холл, освещенный слабым светом. Шаги затихли. А затем раздался звонок — короткий и резкий.
Френч кивнул и отступил в тень.
Кент пришел открыто? Моя рука в кармане пиджака сжала рукоять оружия. Выйдя в холл, я мельком глянул наверх: Макгвайр кивнул мне и тоже притаился с пистолетом наготове.
Как и тогда на кладбище, мне казалось, что наше оружие — пустая затея. Не знаю, было ли это заметно со стороны, но я никогда в жизни так не боялся, как в тот момент, когда пересекал холл и открывал дверь.
Это был не Кент! На веранде стоял невысокий человек в темном костюме и серой фетровой шляпе, поля которой закрывали половину его бледного лица. Увидев меня, он тут же снял шляпу.
— Это дом миссис Грин? Голос был тихим, вежливым.
— Да, — ответил я. — Что вам угодно?
— Я бы хотел видеть мистера Роллинса. Джека Роллинса.
Этого парня я видел впервые. Он сделал шаг ко мне.
— Можно войти? Послушайте, мне нужно с вами поговорить. — Он, казалось, боялся, что я захлопну дверь. Добавил вкрадчивым шепотом: — Это насчет дела Кента Кавендиша. Думаю, я могу сообщить кое-какие сведения. Не хочу идти с этим в полицию.
Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Гость заглядывал мне за плечо, изучая холл. Я отступил.
Он вошел, и я закрыл дверь.
Я провел его в темную комнату, где ждал Френч. Полицейского на лестнице не было видно.
— Доктор Френч, у нас посетитель...
Человек вздрогнул, когда в комнате вспыхнул свет и показался доктор.
Я повторил как можно обыденнее:
— Это доктор Френч, мистер...
— Мое имя — Джордж Фрэнсис Бэкон.
Имя вырвалось у него непроизвольно. Мне показалось, он тут же пожалел об этом.
— Присаживайтесь, мистер Бэкон.
Он замялся, сделав шаг назад. Затем, видимо, поняв, что его имя нам ни о чем не говорит, сел на край стула. Мы сели напротив. Повисла пауза. Френч внимательно разглядывал гостя, потом вопросительно глянул на меня.
— Мы раньше не встречались, мистер Бэкон? — спросил я.
— Нет. Но я слышал о вас, Джек Роллинс. Я... боюсь, я не могу говорить прямо. Послушайте, вам придется просто мне поверить.
Он сидел со шляпой в руках. У него были гладкие, маслянисто-черные волосы и темные, блестящие глаза. Свет лампы падал прямо на него, оставляя нас в полутени.
— Что именно вы хотели сказать? — спросил я.
Он снова замялся. Ерзал на стуле, и глаза его бегали по комнате, избегая моего взгляда.
— Я не уверен... — начал он и запнулся. — Не уверен, что у меня есть...
— Вы упомянули Кента Кавендиша, мистер Бэкон.
Я бросил многозначительный взгляд на Френча. Тот не сводил глаз с гостя.
— Да... Кент Кавендиш. Мой старый друг, мы знали друг друга в Англии. Я из Лондона, мистер Роллинс.
У него действительно был явный британский акцент.
— Вот как? — отозвался я. — А это — лечащий врач Кента.
— Что вам известно о Кенте Кавендише? — резко спросил Френч.
Молодой человек вздрогнул. Его лицо в свете лампы казалось мертвенно-бледным. На лбу выступил пот. Он передвинул стул, и я понял: он пытается уйти от прямого света.
— Я... ну... я слышал... — он словно заставлял себя смотреть на доктора. — Слышал странные вещи. Конечно, я в них не верю, никто не верит. Я встречался... встречался с Кентом...
Он прервался из-за внезапного приступа кашля, который, казалось, лишил его последних сил.
Вы больны? — спросил Френч.
— Да, мне... мне нездоровится. — Дыхание гостя было тяжелым, голос — слабым.
— Так что там с Кавендишем? — продолжал доктор.
— Я видел его в Нью-Йорке за неделю до его... смерти. Он говорил, что любит одну девушку. Анну Роллинс.
Я напрягся. Почувствовал на себе предостерегающий взгляд доктора.
— Анну Роллинс? — подсказал Френч.
— Да. Он рассказывал о ней. Она... она здесь? Сейчас?
— Да, — ответил доктор. — Она здесь. А что?
— Здесь? Но она ведь под охраной, не так ли?
Он смотрел на дверь; его блуждающий взгляд словно прощупывал дом. Я с ужасом понял: он не сообщает нам ничего. Наоборот — он выуживает информацию!
— Под охраной? — изобразил удивление доктор. — С чего бы это? Разве ей что-то угрожает?
Вместо ответа гость снова закашлялся. Крупные капли пота катились по его бледному лбу. И тут я кожей почувствовал какую-то неуловимую странность в его облике. Его одежда, хорошего кроя и качества, сидела на нем мешковато. Словно он сильно похудел после долгой болезни. Он прятал ноги под стул, но я заметил, что туфли на нем разные: одна коричневая, другая черная. Но было в нем и нечто безымянное: какое-то ощущение нереальности. Что-то пугающее; настолько пугающее, что я тут же отогнал эту мысль.
Кашель едва не задушил его. Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Он был сильно костляв и истощен; болезнь буквально сожрала его.
— Я пойду, — прохрипел он. — Спасибо вам.
Мы встали вместе с ним. Моя рука в кармане сжимала пистолет. Я был уверен, что Френч его не отпустит. Но доктор предостерегающе глянул на меня.
— Доброй ночи, мистер Бэкон.
Я нехотя отступил. Этот человек ничего не сказал, не объяснил цель своего визита. Лишь спросил, здесь ли Анна и охраняют ли ее! И теперь, даже не расспросив его, Френч дает ему уйти!
— Джек, я провожу мистера Бэкона.
Я смотрел, как они идут к выходу. Может, это была игра воображения, скорее всего так и было... Доктор Френч закурил свою привычную сигарету. Дым колечками поднимался над ним, когда они замерли у двери. На мгновение мне показалось, что в дыму проступили очертания... какой-то формы, то ли тающей, то ли материализующейся. Какое-то присутствие, парящее над врачом и уходящим гостем... Или это был просто дым и мои взвинченные нервы?
Дверь открылась, сквозняк развеял дым. Я выдохнул. Что за чепуха лезет в голову!
— Доброй ночи, мистер Бэкон.
Дерь закрылась. Посетитель ушел. Его шаги по веранде были быстрыми, словно он сорвался на бег.
— Ну, Роллинс, что скажете?
Видел ли я что-то в дыму? Сейчас там ничего не было. Но я что-то чувствовал — чье-то присутствие здесь, в комнате. Что-то невидимое и неосязаемое. Я видел, что Френч тоже это чувствует. Секунду мы стояли, не в силах пошевелиться. Что-то было здесь, с нами. Нечто измученное, издерганное, пытающееся до нас достучаться... Хотевшее что-то сообщить. И это «что-то» не пугало, оно было дружелюбным. Я сам рвался к нему: пытался слушать не ушами, а всем существом.
Чувство внезапно исчезло. И Френч почувствовал то же самое. Он дернулся.
— Вы тоже это почувствовали? Доктор…
— Да... прошло. И тут я спохватился: — Доктор Френч, тот парень... не дайте ему уйти! Еще не поздно!
Я рванул к двери. Мною овладела необъяснимая жажда поймать этого человека.
— Пустите меня, доктор! — Врач крепко держал меня за плечо.
Неужели этот страх передался мне от того незримого присутствия?
— Нет! Роллинс, сядьте! Вы не в себе. Вы не понимаете!
Он силой усадил меня в кресло. Встал передо мной.
— Этот парень... как он назвался? Бэкон? Он пришел разузнать, здесь ли Анна и насколько она защищена. Неужели не ясно?
Никогда я не видел доктора таким решительным.
— Его прислал Кент Кавендиш. Уж поверьте мне. Мы же пытаемся заманить Кента сюда. Так зачем ловить гонца? Пусть идет к Кенту и скажет, что девушка здесь и без охраны. Может, следующим придет сам Кент. Мы же этого хотим, верно?
— Но... — пробормотал я. — Но кто он такой?
— Джордж Бэкон? Не знаю. А вы? Кент когда-нибудь упоминал друга в Англии с таким именем?
Доктор посмотрел мне в глаза.
— Имени Джорджа Бэкона не было в моем списке исчезнувших покойников. Ни одного. Но тело этого визитера в списке есть! Вам не показалось, что он похож на молодого испанца — бледное лицо, черные глаза? Это был Хуан Фернандо. Если бы он выжил, он выглядел бы именно так. Но...
Голова пошла кругом. Это было за гранью понимания!
— Но он не выжил, Роллинс! Он умер неделю назад. И в ту ночь, когда исчезло тело Кента, его тело тоже исчезло... до сегодняшнего момента!
В холле раздался звук шагов. Появилась Анна вместе с полицейским. Она была бледной, ее трясло.
— Джек! Доктор Френч! У вас кто-то был? Не... не Кент?
— Нет, — ответил доктор. — Не Кент. Пустяки. Вы...
— Я не могла уснуть. — На ней был мой огромный халат, полы которого касались босых ног. Черные косы лежали на плечах. — Я не спала, а когда услышала звонок, спустилась к Макгвайру, но он не пустил меня к вам. А потом... минуту назад, доктор, у меня возникло такое странное чувство. Как будто Кент был здесь, рядом со мной!
Кент! Вот оно! Теперь я понял. Присутствие Кента было здесь — измученное, встревоженное тем, что мы отпускаем гостя!
— Прежний Кент, мой милый Кент, — говорила Анна. — Казалось, он хочет мне что-то сказать.
Френч схватил ее за плечи.
— Мы тоже это почувствовали! Это был Кент. Личность Кента, его дух — называйте как хотите! Весь он, кроме тела. Он хотел, чтобы мы задержали гостя! Я не понял этого сразу, но теперь знаю точно!
Анна смотрела на него, дрожа.
— Анна, послушай. — Доктор не отпускал ее. — Вспомни хорошенько. Имя Джордж Френсис Бэкон... Кент когда-нибудь упоминал его?
— Ну конечно! — воскликнула она. — Кент знал его в Англии, много лет назад. Они вместе учились в школе.
— Как он выглядел, Кент говорил?
— Да. Крупный светловолосый парень, всегда был выше Кента. Они враждовали в школе. Этот Бэкон украл деньги и свалил все на Кента.
— А что с ним стало? Вспомни. Кент говорил? Я затаил дыхание.
— Ну... — замялась Анна. — Много лет назад, когда они еще были подростками, Джордж Бэкон погиб в автокатастрофе.
