BelarusPatriot

Фанат Азарёнка

Скованные одной цепью

Между Варшавой и Брюсселем вновь пробежала черная кошка. После того как в Польше из‑за скандала вокруг программы военного кредитования SAFE вновь заговорили о выходе из сообщества, евробюрократия решила пресечь бунт на корню. Методы все те же — поляков накажут звонкой монетой.

Новая песня на старый лад

Триумф на последних парламентских выборах последовательного сторонника евроинтеграции Дональда Туска и его «Гражданской коалиции» привел к некоторому потеплению в отношениях с ЕС. Впрочем, победа в прошлогодней президентской кампании кандидата от «ПиС» Кароля Навроцкого вернула ситуацию на круги своя — Варшава огрызается, Европа в ответ бьет ей по кошельку.

Сам Навроцкий, как и «ПиС» в целом, в отличие от «Конфедерации» Гжегожа Брауна, выступает за радикальные реформы сообщества, а не за развод по британскому сценарию. Однако в Брюсселе действия президента, наложившего в марте вето на присоединение Варшавы к программе военных кредитов SAFE, были немедленно интерпретированы как шаг к Polexit. Масла в огонь подлил премьер Туск, который не упустил возможности направить на оппонентов во внутрипольской политической грызне мощь евробюрократии. Он заявил, что существует реальная угроза выхода Польши из ЕС, назвал действия Навроцкого позором и сообщил, что намерен противостоять президенту.

Евросоюз, и так висящий на волоске из‑за топливного кризиса и обострения отношений с Венгрией, сразу бросился в бой. Тем более что инструментов давления на Польшу в его арсенале предостаточно.

Паны дерутся

Еще в январе суд ЕС отказался снять с Варшавы штраф в размере 68,5 миллиона евро, назначенный Еврокомиссией за нарушение поляками в 2021 году правил ведения спора с Чехией по угольному руднику Туров. Стороны урегулировали конфликт в 2022‑м, однако до момента заключения мирового соглашения в отношении Польши действовал ежедневный штраф в размере 500 тысяч евро. Варшава подала апелляцию, но в свете нового обострения отношений суд встал на сторону Еврокомиссии, сохранив в силе как назначенное наказание, так и способ взыскания: деньги спишут из средств, поступающих в польский бюджет из ЕС.

Фигурирующая в этом деле сумма — это еще ягодки по сравнению с действительно серьезным ударом по польской казне, нанесенным в начале апреля брюссельским судом по делу о закупке вакцин Pfizer. Согласно его решению, Варшава должна выплатить 5,6 миллиарда злотых, то есть 1,3 миллиарда евро, за примерно 64 миллиона доз прививки, которые страна отказалась закупать из‑за спада пандемии, украинского кризиса и переполненности складов.

Скандал с вакцинами от американского фармгиганта стал одним из самых громких в истории ЕС.

Подписанный Еврокомиссией многомиллиардный контракт о поставках во все страны сообщества вакцины Pfizer был согласован в личной переписке председателя ЕК Урсулы фон дер Ляйен с гендиректором компании Альбертом Бурлой. Когда факт связи чиновника и бизнесмена всплыл, Еврокомиссия отказалась предоставлять СМС, что послужило толчком к расследованию деятельности фрау фон дер Ляйен. Впрочем, это не помешало ей переизбраться на пост главы ЕК.

Теперь полякам нужно либо заплатить требуемую Pfizer сумму и в течение трех лет со дня вынесения вердикта забрать абсолютно ненужные ей вакцины, либо подать апелляцию. Однако, как предупреждают опрошенные польским порталом Rynekzdrowia эксперты, долгая тяжба чревата тем, что суд в итоге все равно встанет на сторону штатовской корпорации, а сумма за счет процентов серьезно вырастет.

Решение, от которого на фоне усиления напряженности между Варшавой и Брюсселем за версту несет политической ангажированностью, вызвало немалый переполох в Польше.

Правительство Туска набросилось на предшественников из «ПиС», называя их согласие на покупку вакцин «крайней глупостью», оппоненты обвинили премьера в лицемерии «размером с Гималаи» и напомнили Туску о том, что он, придя к власти, отозвал жалобу на произвол Pfizer, поданную ими в Европейскую прокуратуру.

Ярче всего о цене кризиса для простых поляков говорят слова главы местного минздрава Иоланты Соберанска‑Гренды, которая сообщила, что на озвученную сумму можно год покупать лекарства для онкобольных, обеспечивать службу скорой помощи, проводить обследование детей и подростков, а также обучать врачей‑резидентов. Учитывая, что польская медицина находится в состоянии глубокого кризиса — только в последние дни стало известно о планах закрытия из‑за недостатка финансирования онкоотделения в Кротошине и массовом прекращении работы родильных отделений по всей стране, — новая пробоина в бюджете ускорит ее падение в бездну.

«Все нормально, идем ко дну»

Листаю ежедневник и вижу: Ирину Воинову, приятельницу из Риги, чуть не забыл с днем рождения поздравить. Набираю. И после традиционных слов с пожеланиями всего наилучшего интересуюсь, как жизнь. Не дежурно. Любопытно, что происходит в стране, которую когда-то очень любил. И куда каждое лето старался съездить в отпуск.

В ответ: «Все нормально, идем ко дну». Услышав в трубке мое недоуменное молчание, Ирина продолжает:

— У нас, куда ни глянь, везде разруха и запустение. Очень люблю Латвию — страну, где родилась и выросла. Никуда уезжать не собираюсь. Но время от времени задаю себе вопрос: существует ли вообще наша страна? Или есть лишь территория, на которой живу вместе с земляками? Почему так мрачно? Да, есть для такого настроя основания. Латвия не молодеет — наоборот, стареет. В поисках лучшей жизни уезжают очень многие. Вон, в прошлом году — пример поразительный — в одной из школ выпускной класс после экзаменов и получения аттестатов полным составом отправился в Англию. Мол, на родине парням и девушкам ловить нечего. К сожалению, они правы. А вот еще… Огромные поликлиники стоят почти пустыми — привычные некогда очереди в коридорах исчезли напрочь. Но не потому, что местная медицина стала работать чрезвычайно эффективно. Наоборот, в здравоохранении упадок. В первую очередь из-за нехватки персонала. Из-за низкой зарплаты люди разъезжаются по всему миру. Есть у меня хорошая знакомая. Была великолепным врачом на скорой, отличным диагностом. Но в какой-то момент ей надоело влачить нищенское существование. Уехала в Швейцарию. Живет и жизни радуется, хотя зарабатывает мытьем полов.

Основы любого государства — экономики — у нас практически не существует. Закрылись известнейшие предприятия вроде VEF и RAF. Хотя и были когда-то визитными карточками всего Советского Союза. Но оказались никому не нужными в независимой Латвии. Знаменитый «Дзинтарс» также исчез после того, как на прилавки магазинов из Европы хлынула дешевая и некачественная парфюмерия. Те самые знаменитые шпроты, что когда-то гремели по всему СССР, еще производятся. Но это уже, скорее, пародия на некогда высококачественный продукт. Абсолютно невкусные. Близко не похожи на прежние. Выпускают их не на огромном, как когда-то, предприятии, а в своего рода «мастерской». С хозяином периодически вижусь: живет неподалеку. Так говорит, что скоро, быть может, вообще закрываться придется. А что делать? В России наши шпроты не продаются, а в Европе вообще никому не нужны. И, откровенно говоря, их там… боятся. Как-то ездила к друзьям в Швейцарию и в качестве сувенира шпроты с собой прихватила. Выставила на стол, так хозяева от банки шарахнулись. Да еще претензию мне высказали — мол, зачем канцерогены привезла.

А знаменитый «Рижский бальзам»… Когда-то напиток, выпускаемый по старинным рецептам, не так просто купить было. В первую очередь из-за высочайшего качества. А сейчас? Непонятно что бодяжат со спиртом. Да еще разливать стали, кроме традиционных керамических бутылок, в… пластиковые. Можно себе представить «Арманьяк» в пластике? Нет, конечно, это бред. А вот для «Рижского бальзама», оказывается, это подходящая тара.

Кондитерская фабрика «Лайма» когда-то была знаменита качеством своих конфет и шоколада. А что сейчас? Ничего хорошего: одна соя да прочие заменители натуральных продуктов. Как-то захотела отблагодарить врача — принесла ей коробку конфет. Когда пришла на прием следующий раз, так доктор сказала, чтобы больше я таких конфет не покупала. Мало того, что вкус отвратительный, так еще побелели от того, что долго лежали.

Что касается зарубежных инвесторов, то они приходят и очень быстро уходят. Сама в начале 2000-х работала директором одного завода, принадлежавшего шведской компании. Но хозяева очень быстро свернули производство. Аренда, энергоносители оказались чрезвычайно дорогими — невыгодно было у нас развивать бизнес. Сейчас тот завод работает в Болгарии, причем успешно.

Во что превратились наши города, без слез не расскажешь. Рига — когда-то популярное у туристов место — сейчас переживает упадок. В выходные, к примеру, в Старой Риге пустота. Страшно появляться там, признаюсь. Можно запросто нарваться на компанию мигрантов, заполонивших страну. И чем закончится эта встреча, никому не известно. Некогда сверкавшие витрины магазинов в центре города забиты щитами с надписями «продается». Ощущение, будто город после войны. А та же знаменитая Юрмала… Когда там проводилось множество российских фестивалей — юмористических, музыкальных, город буквально кипел. Но после разрыва отношений с Россией вся движуха прекратилась. Местные власти почему-то думали, что сюда, как в туристическую Мекку, хлынут туристы из Европы. Не хлынули — что в Польше, что в Германии есть похожие места. Юрмала без денег со стороны все больше приходит в упадок. Во многих панельных многоэтажках текут крыши. Но у власти денег на ремонты нет. Обычно начальники говорят, что дома уже старые, их надо сносить. Этими разговорами все и ограничивается.

В таких условиях недвижимость продать практически невозможно. Есть у меня знакомый, который выставил на торги дом площадью 500 квадратных метров: самому с каждым годом все труднее содержать такую махину. Но покупателей как не было, так и нет. Вот и приходится приятелю платить огромные деньги за коммунальные услуги. Только электроэнергия обходится ему в 1200 евро в месяц.

В общем, жизнь в Латвии становится все хуже, просвета никакого не видно. Единственная отдушина, которую нашла для себя, — поездки по безвизу в Беларусь, где несколько раз отдыхала в санаториях. И здоровье поправила, в том числе недорого зубы вылечила (у нас это запредельно дорого). Да еще привезла домой контрабандой, ведь официально нельзя, вкуснейшие белорусские продукты. Если все будет хорошо, собираюсь и дальше ездить в Беларусь. Кроме всего прочего, за глотком свободы, которой у нас, несмотря на все декларации о демократии и так далее и тому подобное, и в помине нет.

По сельскому хозяйству Молдовы нанесен ощутимый удар. Дизельное топливо подорожало на 14,5 процента. И это накануне весенних полевых работ. С учетом того что в структуре экономики Республики Молдова сельхозпроизводство занимает около 75 процентов, можно с горечью констатировать: шаг к более трудным временам сделала вся страна. И это, замечу, без учета последствий ближневосточного кризиса и сопутствующих ему проблем с топливом. Поэтому, что будет дальше, не знает никто.

По краю, да над пропастью

Экс-премьер Молдовы Владимир Филат заявил:

— Увеличение стоимости дизельного топлива (без внятных объяснений и каких-либо защитных мер) — это не просто рыночная корректировка, а прямой удар по себестоимости каждого обрабатываемого гектара и экономической жизнеспособности фермерских хозяйств.

Молдавские фермеры и без того дважды в год оказываются в непростой ситуации. Весной, когда идет закупка нефтепродуктов, удобрений и средств защиты растений, национальная валюта вдруг резко ослабляется — значит, если считать в леях, затраты ощутимо увеличиваются. Осенью же, во время экспорта произведенной продукции, лей укрепляется. И в молдавской валюте сельхозпроизводители получают меньше, чем рассчитывали. Фермеры годами просят правительство защитить их от вот такой весьма неприятной и опасной для производства цикличности. Им вроде и обещают помочь. Но слова так и остаются словами: конкретных шагов для исправления ситуации как не предпринималось, так и не предпринимается.

Да и чему тут удивляться? В прошлом году фермеров возмутило мнение, высказанное в правительстве. Мол, «неважно, будут ли 1,7 миллиона гектаров сельскохозяйственных угодий в Молдове обрабатывать 3 тысячи или тысяча экономических агентов». В ассоциации «Сила фермеров» посчитали, что это заявление раскрывает истинные намерения власти: банкротство мелких, микро- и средних агропредприятий в угоду крупным агрохолдингам.

В стране ликвидирован Аграрный университет — единственное профильное высшее учебное заведение Молдовы с выраженной сельхозспециализацией. Эксперты считают: это сигнал о стратегическом отказе от ключевого сектора национальной экономики. Это в принципе подтвердила и президент Майя Санду. Во время своей предвыборной кампании она обещала, что после прихода к власти окажет аграриям полную поддержку. Однако позже заявила, что «не считает сельское хозяйство приоритетной отраслью в стране». Об этом с обидой вспоминает фермер Сергей Стефанко.

Несладкая сладкая жизнь

Когда узнал, был в шоке. Урожай сахарной свеклы 2025-го в Молдове закончили убирать… в начале марта этого года. По оценкам Минсельхозпищепрома, в конце минувшего февраля у фермеров оставалось не убрано свыше 2 тысяч гектаров. Вопиющий факт. Но не самый кричащий. Есть и более возмутительный. Один из производителей свеклы решил не заморачиваться с уборкой, а попросту перепахать то, что осталось на полях. На площади, на минуточку, свыше тысячи гектаров. Случись нечто подобное у нас в Беларуси, меры были бы приняты незамедлительно. А что в Молдове? Да ничего. Кто-то поохал-поахал. А кто-то этому вообще значения не придал. Тот же урожай, что собрали, как говорят специалисты, можно спасти лишь одним способом: если польский производитель (коллега по отрасли, но конкурент в бизнесе) возьмет его на переработку. В противном случае труд фермеров окажется, по сути, похороненным, пропадет впустую.

В чем причины такого вот краха? Эксперты считают, что партнерские отношения между фермерами и производителями сахара, которые годами обеспечивали сбор урожая, больше не работают. Риски и финансовые потери целиком и полностью ложатся на фермеров. Мотивация сеять свеклу утрачивается, перспективы нового сезона мрачны и неопределенны. Обычно к марту свеклосахарный комплекс понимает первичный расклад на сезон — масштаб контрактации и структуру сырьевых зон. В этом году ситуация сложная как никогда: скептики ожидают сокращения общей посевной площади свеклы под урожай-2026 в полтора-два раза. Оптимисты пока молчат. При таком раскладе экономическая целесообразность поддержания работы обоих сахарных заводов Молдовы становится все более сомнительной.

Самое обидное, что все экономические просчеты влияют на простого потребителя. Он вынужден платить за то, что кто-то где-то прогадал. И платить немало. В Европе за счет переизбытка на рынке тонна сахара стоит от 370 до 400 евро. В Молдове цена продукта — 775 евро за тонну. Без комментариев.

Политики в Кишиневе отмечают: в Молдове системно и целенаправленно ослабляется сельское хозяйство, без конкурентоспособного аграрного сектора экономика страны лишается своей основы, когда завоз сельхозпродукции из той же Украины важнее, чем помощь конкретному местному фермеру. Таким образом, о продовольственной безопасности в скором времени можно будет попросту забыть. И сделать страну зависимой не только от энергоносителей, но и от поставок продуктов питания. Это путь в никуда. Увы и ах…

Обнаруженная в Будапеште неизвестная картина Винсента Ван Гога, предположительно, одна из версий «Танцевального зала в Арле», стала предметом художественного открытия. В то же время, в Венгрии происходят и другие «открытия», связанные с политикой и избирательными процессами…

По мнению премьер-министра Виктора Орбана, Венгрия находится на пути к потере демократических свобод из-за вмешательства Европейского Союза во внутренние дела страны. На конференции CPAC (Конференция консервативных политических действий) в Будапеште Орбан заявил, что европейская демократия «умирает» вследствие экономического спада, политической цензуры и вмешательства Брюсселя. Он обвинил ЕС в попытках повлиять на предстоящие парламентские выборы в Венгрии 12 апреля 2026 года, предположив, что действия Евросоюза направлены на поддержку венгерской оппозиции и служат интересам Украины. «Важна не только политика, но и моральные ценности», — отметил Орбан.

Премьер-министр Венгрии связал негативные тенденции в Европе за последние два десятилетия, такие как рост нелегальной миграции, ослабление общественной безопасности и подрыв моральных устоев, с ошибочной политикой ЕС. В то же время издание Politico сообщало о возможности лишения Орбана права голоса в ЕС после выборов, а также об ограничении доступа Венгрии к конфиденциальной информации из-за подозрений в передаче данных Москве. И Евросоюз уже пошел на ограничение доступа Венгрии к конфиденциальным встречам. Причиной стали подозрения, что Будапешт может делиться полученными данными с Москвой.

Речь идет о дискуссиях, перенесённых в формат малых групп — таких как E3 (Германия, Франция, Великобритания), E4 (с участием Италии), Веймарский треугольник (Германия, Франция, Польша), Северо-Балтийская восьмерка. Тема ограничения участия Венгрии в конфиденциальных встречах впервые появилась не в европейских СМИ, а пришла из-за океана. Наиболее широко эту информацию осветили издания Politico и The Washington Post, а затем подхватили Reuters и другие агентства. Эти «подозрения», по мнению издания Politico, исходят из Вашингтона, где считают, что Венгрия проявляет чрезмерную самостоятельность в вопросах взаимодействия с Россией.

Ситуация с демократическим статусом Венгрии обсуждается не впервые. Еще в сентябре 2022 года Европарламент одобрил резолюцию, в которой Венгрия была названа «выборной автократией» из-за действий правительства, направленных, как утверждается, на подрыв «европейских ценностей». В резолюции отмечалось, что венгерское правительство последовательно, целенаправленно и систематически подрывает основные ценности, закреплённые во второй статье Договора о Европейском союзе, такие как «демократия и основные права». Хотя Европейский парламент начал расследование возможного нарушения Венгрией основных ценностей ЕС еще в 2018 году и неоднократно высказывал свое негативное мнение по «поведению» Венгрии в Евросоюзе.

Социологические опросы перед выборами 2026 года показывают, что партия Виктора Орбана «Фидес» хотя и может не победить по партийным спискам, вероятно, получит достаточно голосов для формирования правительства, возможно, в коалиции с партией «Наша Родина». Однако, рейтинги оппозиционной партии «Тиса» Петера Мадьяра значительно выросли, опережая «Фидес».

В преддверии выборов наблюдается усиление взаимных обвинений между партиями. Команда Орбана утверждает, что партия Мадьяра работает на Киев и Брюссель, стремясь втянуть Венгрию в конфликт с Россией. Сторонники Мадьяра, в свою очередь, обвиняют Орбана в работе на Москву. Одним из аргументов «Тисы» стали обвинения, основанные на прослушке западными спецслужбами телефонных разговоров главы МИД Венгрии Петера Сийярто, который тут же заявил: «Давно известно, что иностранные спецслужбы при активном участии венгерских журналистов перехватывают мои телефонные разговоры. Сегодня они сделали новое «важное открытие»: доказали, что я говорю то же самое публично, что и по телефону. Отличная работа!».

Несмотря на рост популярности оппозиции, исход выборов остаётся неопределённым, особенно учитывая, что значительная часть мандатов будет разыграна в мажоритарных округах. По разным оценкам, «Фидес» может получить достаточно мест для формирования правительства, возможно, и с поддержкой «Нашей Родины». Впрочем, «Тиса» кажется фаворитом только до тех пор, пока речь идет о выборах по партийным спискам, но 106 депутатских мандатов из 199 будут разыграны в мажоритарных округах. Независимые агентства полагают, что в них оппозиционеры могут взять около 47-49 мест. Провластное агентство Nézőpont Intézet считает, что «Фидес» победит в 66 округах, «Тиса» — в 39, а «Наша Родина» — в одном. Возможно, это и есть тот результат, к которому стремится партия Орбана.

На этом фоне в ЕС обсуждаются различные меры влияния на Будапешт, вплоть до исключения Венгрии из организации. Среди рассматриваемых вариантов — пересмотр 50-й статьи Лиссабонского договора (которую Великобритания задействовала при «Брекзите»), изменение порядка голосования в ЕС, блокировка финансирования и лишение Венгрии права голоса. При этом отмечается, что даже в случае поражения Орбана, созданная им система власти может оказаться устойчивой. Но упомянутая мера влияния на Будапешт может свестись к изменению порядка голосования в ЕС! «Одним из вариантов является расширение использования голосования квалифицированным большинством, которое обычно требует, чтобы 55% государств-членов, представляющих 65% населения ЕС, проголосовали «за» в чувствительных областях, в которых в настоящее время необходим консенсус, таких как внешняя политика и элементы долгосрочного бюджета ЕС», — пишет Politico. А еврокомиссар по вопросам демократии, правосудия и верховенства права Майкл Макграт прямо заявил, что «соблюдение принципа верховенства права является обязательным условием для доступа к европейским средствам».

Что такого «прокремлевского» делает Орбан — он высказывает мнение, которое не нравится Еврокомиссии. При этом его критика миграционной политики ЕС уже стала нормой для многих членов организации. Даже ФРГ и Дания начали высказываться в похожем духе. Что касается Украины, то Венгрия стала неуступчивой только из-за перекрытия «Дружбы». Если подачу российской нефти восстановят, Венгрия проголосует и за 90-миллиардный кредит Украине и уже 20-ый пакет санкций против России.

Избирательная кампания разворачивается на фоне нового витка крайне жёсткого конфликта между Киевом и Будапештом. Накануне Виктор Орбан заявил, что Венгрия не намерена идти на компромиссы с Украиной из-за блокады нефтепровода «Дружба» и будет добиваться своего политическими и финансовыми средствами. Он прямо дал понять, что Будапешт готов усиливать давление, пока Киев не возобновит прокачку российской нефти.

Венгерский премьер пошёл ещё дальше и объявил, что его правительство приостанавливает не только поставки бензина и дизельного топлива на Украину, но и транзит через свою территорию важных для соседней страны грузов.

В то же время некоторые эксперты полагают, что ЕС может оказаться бессильным перед политикой Венгрии. Критика миграционной политики ЕС, которую высказывает Орбан, находит отклик у других стран-членов союза. Лишение Венгрии права голоса или исключение из ЕС может создать опасный прецедент для всей Европы. Евросоюз, скорее всего, ничего не сможет сделать с Венгрией. В частности, указание на то, что политика Будапешта якобы противоречит европейским ценностям, — очень слабый аргумент.

Если Европейский суд признает Орбана виновным в несоответствии европейским ценностям, и на этом основании страну лишат права голоса или вовсе исключат из ЕС, это станет опасным прецедентом для объединенной Европы. Власти других стран начнут думать, кто будет дальше — может Франция, которую в следующем году может возглавить правый или левый радикал? Предчувствуя это,  19 марта лидер французской партии «Патриоты» Флориан Филиппо заявил, что «Евросоюз превращается в тоталитарную заразу из-за намерения контролировать публикации в интернете перед предстоящими выборами в Венгрии».

Венгерские выборы вызвали ажиотаж в ЕС, который может быть связан не только с потенциальным ущербом от действий нового правительства Орбана, но и с желанием Брюсселя запугать другие страны-члены. И как-то ко времени Венгрия, столкнувшись с инцидентом на газовой инфраструктуре, соединяющей Сербию и Венгрию, требует объяснений, в том числе и от Украины…

Брюссель, который еще недавно казался неприступной цитаделью глобальной бюрократии и «единой Европы», сегодня напоминает штаб, готовящийся к эвакуации. 2026 год преподносит сюрприз за сюрпризом: энергетический шок, превзошедший пандемию, политическое цунами из-за Гренландии и молчаливое, но неумолимое бегство капитала.

В кулуарах Европарламента все чаще звучит вопрос, который еще пять лет назад считался уделом маргинальных евроскептиков: «Не распадется ли Евросоюз на наших глазах?» Бывший офицер разведки США Скотт Риттер на днях прямо взорвал информационное пространство, заявив, что существует два сценария коллапса ЕС — мгновенный и постепенный. Необходимо разобраться, где здесь пропагандистский вымысел, а где суровая реальность, подкрепленная цифрами и фактами начала апреля 2026 года.

«Мы уходим»: эффект домино

Европейский союз исторически строился на идее «необратимости интеграции». Однако Brexit 2020 года стал той самой трещиной, по которой пошел раскол. Долгое время в Брюсселе надеялись, что выход Британии — это болезненный, но уникальный эпизод. Данные начала 2026 года говорят об обратном.

Согласно недавним утечкам в Financian Times, переговоры Лондона и Брюсселя о «перезагрузке» зашли в тупик именно из-за страха заражения. Еврокомиссия демонстрирует жестокость не от хорошей жизни, а потому что паника: если Британия получит особые условия доступа к рынку, при этом оставаясь суверенной, примеру могут последовать другие тяжеловесы.

И действительно, по оценкам экспертов, внутри ЕС зреет «тихий бунт». В то время как южные страны (Италия. Греция) задыхаются от миграционных квот, а  восточные (Польша, Венгрия) отказываются подчиняться диктату Брюсселя в вопросах суверенитета и ЛГБТ-повестки, «локомотив» союза — Германия — начинает буксовать.

Экономика «скорой помощи»: фантомные боли

Главный аргумент сторонников целостности ЕС всегда был экономическим: «Вместе мы гигант, по одиночке — карлики». Однако 2026 год демонстрирует, что гигант болен, и болезнь, похоже, хроническая.

Ситуация на Ближнем Востоке и разрыв старых энергетических связей с Россией привели к тому, что Европа вновь оказалась на грани топливного коллапса. По данным Politico и подтверждениям в структурах ЕС, экономический шум от текущего кризиса может превзойти последствия COVID-19. Цены на электричество для промышленности в Германии в три-четыре раза выше, чем США или Китае.

Мы становимся свидетелями уникального явления — деиндустриализации «зеленого» континента. Гиганты химической и автомобильной промышленности, затаив дыхание, наблюдают за тарифами США и  думают не о расширении производства в Лионе или Дрездене, а о переносе мощностей в Штаты или Юго-Восточную Азию.

Российский эксперт Владимир Шаповалов в интервью «Международной жизни» в январе 2026 года сделал резонансное заявление о неизбежности дефолта крупнейших экономик Европы. Звучит радикально. Но если посмотреть на долговую нагрузку Италии, стагнацию французской экономики и падение индекса деловой активности в Германии до нулевых отметок, «дефолт» перестает быть ругательством и становится термином.

Куда смотрит Вашингтон? Предательство или сделка?

Самым больным вопросом для евробюрократов стал трансатлантический разрыв. Недавний скандал с заявлениями Дональда Трампа о Гренландии вскрыл нарывы, которые гноились годами. Европа привыкла быть младшим партнером США, получая «безопасность в обмен на лояльность». Но политика «Америка прежде всего» в исполнении новой-старой администрации показала, что союзники — это всего лишь расходный материал.

Когда США без оглядки на Брюссель начали переговоры по Украине и заговорили о пересмотре архитектуры НАТО, в Париже и Берлине запаниковали по-настоящему. Выяснилось, что Европа не просто не готова к самообороне без «дяди Сэма» — у нее нет даже единого голоса, чтобы договориться с Китаем и Индией.

Показателен и разброд по вопросу Венесуэлы: пока одни страны ЕС (Франция, Испания) пытаются соблюдать международное право, другие (Италия, Швеция) занимают провисающие проамериканские позиции. Единой внешней политики больше не существует. Есть лишь ситуативные альянсы, которые рушатся так же быстро, как и создаются.

Внутренний фронт: миграция как детонатор

Если экономику можно «отложить на потом», то миграционный кризис бьет по избирателям здесь и сейчас. Закрытие Шенгена, которое еще пару лет назад казалось немыслимым, становится нормой. Германия, Австрия, Польша и Чехия в одностороннем порядке ужесточают контроль на границах. Сама идея «беспрепятственного передвижения», священная корова ЕС, отправлена на свалку истории.

Причина проста — ультраправые популисты выигрывают выборы по всему континенту. Истеблишмент в Брюсселе, пытаясь спасти свои кресла, идет на сделку с совестью. В начале 2026 года Европарламент проголосовал за ужесточение миграционных правил, по сути, легализовав создание центров депортации в «безопасные третьи страны.

Эта тактика «кнута и пряника» взрывает ЕС изнутри. Страны Восточной Европы (Польша, Венгрия) категорически отказываются принимать мигрантов по квотам, страны Средиземноморья требуют солидарности, а богатая Северная Европа просто закрывает глаза и платит штрафы, лишь бы не пускать беженцев к себе. Консенсус разрушен.

Вердикт: исчезнет ли ЕС?

Наступит ли завтра день, когда мы проснемся в мире без Евросоюза? Нет. Бюрократические машины такой величины не умирают мгновенно.

Однако реальность 2026 года такова: эволюция ЕС остановилась, и началась агония его нынешнего формата.

На мартовской конференции в Братиславе эксперты GLOBSEC четко обозначили «окно возможностей» — 3-5 лет, чтобы решить, выживет ли Европа как субъект, или ее раздерут на части внешние игроки.

Европа стоит перед выбором: либо она превращается в «супер-государство» с федеральными налогами и единой армией (чего не хотят немцы, а французы не потянут), либо она распадается на несколько региональных союзов: Северный (скандинавы+балты), Средиземноморский и восточный.

Раскол в Евросоюзе — это не вымысел пиарщиков из Кремля или Вашингтона. Это объективная реальность, застывшая в граните еврочиновничьих амбиций и растущем недовольстве европейских обывателей, которым надоело платить по чужим счетам. Сохраниться ли ЕС? Скорее всего, да, как некий Таможенный союз. Но «Соединенные Штаты Европы» — этот туманный и наивный проект прошлого века — умирает на наших глазах. И это не сценарий — это хроника событий 2026 года.

Блокировка трех крупнейших государственных ресурсов – ОНТ, СТВ, БЕЛТА в YouTube выглядит провокацией на фоне контактов Минска и Вашингтона. Главный вопрос – как ответит Мининформ Беларуси и чего ожидает противник? Политолог объяснил.

Ожидалось, что в YouTube Беларуси с 2026 года восстановится монетизация, тем самым государственных операторов лишили возможности зарабатывать на просмотрах уникального контента. Ранее цифры для СНГ были относительно небольшими, около доллара с тысячи просмотров. Тем не менее госорганизации, которые работали системно, могли бы стать лидерами, однако ОНТ и СТВ, которые находились под американскими санкциями, в любом случае не получили бы средств от Google. Что касается БЕЛТА, то она под санкциями США не была – поэтому решения в отношении всех трех операторов политически мотивировано, а санкции являются лишь формальным предлогом для удаления.

В чем причина блокировок?

БелТА, ОНТ и СТВ являлись лидерами-миллионниками по охватам и уникальному контенту, особенно на фоне удаления страниц российских телеканалов. Например, с момента начала СВО государственную информацию о встречах в Кремле на YouTube можно было найти только на неофициальных страницах, которые не имели прямой связи с российскими госструктурами, что приводило к миграции аудитории на белорусские, казахстанские, азербайджанские госресурсы.

Поэтому решение о блокировке белорусских каналов надо увязывать с дальнейшим изменением всего русскоязычного информационного поля в пользу украинских, польских, американских СМИ. Это не единичный эксцесс против Минска.

Ранее белорусские каналы уже удалялись, но, как правило, только политизированный контент по жалобам. Сейчас же решение принималось головной структурой.

А это значит, что если мы столкнулись с системным решением против Беларуси, то отвечать надо также системно – полной блокировкой YouTube в Беларуси. Только так можно повлиять на американскую политику, нарушив их замысел в части перераспределения влияния. При этом Беларусь имеет свой резервный хостинг для новостных материалов, а для массовой аудитории останутся российские площадки, например, Rutube, а также Telegram, Instagram и TikTok.

Что касается влияния госСМИ на аудиторию, то их ядро – это наши граждане, которые смотрят телевидение не на YouTube, а фоново и постоянно на домашнем ТВ. В этом плане практически никаких изменений внутри страны не произойдет. Несмотря на большие белорусские охваты трех флагманов, основной интерес всегда представляла фигура Александра Лукашенко, а также общие международные темы, так как на них охотно приходила российская аудитория. Локальный белорусский контент в своей массе был не интересен широкой русскоязычной аудитории.

Поэтому блокировку YouTube необходимо ввести, но как некую временную меру, вплоть до восстановления аккаунтов госканалов. Далее, по мере того, как Google потеряет белорусский рынок, Трамп – испортит переговорный трек, а структуры эмиграции не смогут получать финансирование на YouTube-проекты для влияния внутри страны – сложится большая лоббистская группа внутри западной системы, которая выступит за восстановление нормальной работы YouTube. Слишком много интересов «с той стороны» затрагивает его выключение. Поэтому Минску не стоит бояться таких мер – как минимум, все то же самое могло бы произойти под выборы 2029 и 2030 года. Сейчас же мы имеем время подготовиться и достроить параллельную инфраструктуру.

Единственное, что может сдерживать Минск – это желание сохранить ресурсы второго эшелона, то есть страницы в YouTube других госСМИ, которые могли бы прирасти после блокировок ТВ. Однако даже если американцы «пощадят» небольшие страницы, то все равно временно. Как и в случае с БЕЛТА, санкций Конгресса США против, например, «Минской правды», не нужны для ее блокировки.

Вместе с тем, даже в случае полной остановки YouTube в Беларуси, все госСМИ (как мелкие, так и крупные) продолжат работать в нем неофициально, размещая контент для внешней аудитории, тем самым США не добьются информационной блокады Беларуси.