0 просмотренных постов скрыто
Песнь декабрьской тыквы. Глава 6
(продолжение текста)
Картинка из интернетов, подкрученная в графическом редакторе
6.
Веселый Роджер.
Впрочем, к черту левенгуков. К черту лестницы, эволюции, метры и правила научной повторимости. Свободы жаждут наши сердца, несмотря на миллионы доводов против.
Мы выходим в моря, где ветра и бури – это наши вековые стоны тревоги и тоски, а темные воды – слезы отчаяния, пролитые всеми живыми существами в этой вселенской банке с пауками. Мы, вставшие под черные знамена Универсализма, отвергаем методики и провозглашаем Метод, отвергаем правило и провозглашаем принцип, отвергаем знание и провозглашаем познание. Мы отвергаем правила хорошего тона и просто правила, и благоразумие и просто разумность - как убогие, калеки, юродивые, клоуны и простаки. Мы отвергаем, и мы отвержены.
К нам, мытарям и ничтожествам! а не к благоразумным и благообразным, пришел Он и беседовал. Но мы отвергаем и Его. Ибо именем Его монотеизм навязал нам личность, а в месте с ней – социум и порабощающие дисциплины морали, имущественных прав и состязательности.
Сдирая с глаз бинты этих проворных манипуляторов, возлюбленных ближних своих, мы слышим в благой вести что-то свое, родное: «Не мир принес я вам, но меч». И хоть гробы мы еще, но уж не повапленные, не возлагаем руку на плуг и не заботимся во что одеться и что поесть. Мы крадем.
Мы заимствуем, цитируем, интерпретируем, компилируем, реплицируем, «пропускаем через призму своего восприятия» и ссым, как псы, на недоеденные куски. Пусть наши законодатели и знатоки заповедей стерегут свои сундуки, приготовив мошонки для обменов.
Сидя на своих кучках, они подгребают под себя все досягаемое добро в этой вселенной, созданной великим актом щедрости. Изобретатели смерти, они изобрели деньги, чтобы обозначить «количество», то есть, фантазмы об остановке процесса неостановимого акта Щедрости.
«Папа, а почему при коммунизме не будет денег? – Потому что продукт будет не товаром, а моментом производственных отношений, сына».
Апологеты частной собственности, изобретатели личности, изобретатели тактической лжи и стратегического невежества, потрясают законом Всевышнего, пытаясь ввергнуть нас в преисподнюю (впрочем, не до конца, ибо кто же будет тогда покупать), вколачивая свои истины в наши жестокие лбы толстыми связками бумаг Святых версий «Имени Его!».
Пишите и дальше, формулируйте, доказывайте и стройте заборы Единого из золотого песка, сидя на бескрайнем золотом берегу Щедрости у моря Свободы. Нам не нужно знать это имя, ибо
Имя мое – Легион.
Сойди, брат, под наши черные знамена, чтобы накормить тухлым мясом своей личности тьмы изголодавшихся червей мыслей, идей, озарений, наваждений, шепотов, диалогов, чужеродных влияний, несуразностей, измен, подвигов, насилия, жертв, шизофрении, растления, эмоций и рефлекторных подергиваний. Никто на нашем корабле не поставит и полушки на твою удачу, здоровье и остальную продолговатость. Наше вино крепче запаха лотоса, отбивающего память о Родине, чернее глубин за бортом и холоднее ледяных вершин на горизонте.
Сделай глоток и ты узнаешь цену нашего пути в неведомое.
Показать полностью
Adbusters: Репортаж с передовой за ваш разум
Друзья, с неделю назад узнал о журнале Adbusters, посвящённом антирекламе, андеграунду, контркультуре. Я попросил AI сделать review, чтобы ознакомиться с ним поближе. Результат получился настолько хорош, что делюсь им с вами.
1. Последняя граница
В 1940-х фотографы LIFE снимали освобождение Европы от фашизма. В 1960-х они фиксировали марши за гражданские права и дым над Сайгоном. Сегодня фронт переместился. Он больше не проходит по рекам или государственным границам. Он проходит через сетчатку вашего глаза прямо в подсознание.
Добро пожаловать в мир «Adbusters» – журнала, который стал военным корреспондентом на самой тихой и самой грязной войне в истории человечества: войне за человеческое внимание.
Миссия: Экология духа в эпоху тотального рынка
Вглядитесь в эти лица в метро: они освещены мертвенным светом смартфонов. Это не просто пассажиры, это «добыча». Современная экономика – это гигантский насос, выкачивающий наше время, эмоции и смыслы, превращая их в цифры на счетах корпораций. Журнал Adbusters, основанный в 1989 году в Ванкувере, провозгласил манифест, который сегодня звучит как приговор: «Ваш мозг – это последняя территория, не захваченная капитализмом. Обороняйте её».
Миссия Adbusters – это экология для разума. Они утверждают, что информационный шум, логотипы и бесконечные призывы «купи!» – такие же токсичные отходы, как смог над Пекином или пластик в океане. Только этот яд убивает не легкие, а способность мыслить критически и предлагают путь правды как возвращение к человеческой подлинности.
Для Adbusters реклама – это не просто картинки. Это «культурный вирус», заставляющий нас ненавидеть свою внешность, бояться старости и верить, что счастье упаковано в пластик. Они не просто пишут статьи – они создают «культурные помехи» (Culture Jamming), короткие замыкания в матрице потребления, заставляющие обывателя на мгновение замереть и спросить: «Кто я на самом деле?».
2. Офицеры правды: Кто стоит по обратную сторону цифрового объектива
В редакции Adbusters нет места корпоративному глянцу. Здесь работают те, кого в 1940-х назвали бы военкорами, а в 1960-х – лидерами студенческих баррикад. Это люди, которые поняли: чтобы победить систему, нужно знать её лучше, чем она сама.
Калле Ласн (Kalle Lasn): Главный редактор и основатель.
Эстонец по происхождению, он ребенком бежал от войны, жил в лагерях беженцев в Германии, затем строил карьеру в Японии, работая над маркетинговыми стратегиями крупнейших корпораций. Его биография – это учебник по стеганографии, живое воплощение двойной лояльности.
Сопротивление фашизму пробудилось в нём ещё до того, как он научился говорить. В 1944 году двухлетний Калле в коляске, которую катила его мать, бежал из охваченной огнем Эстонии. Вокруг рвались снаряды, мир рушился. Человек, который начал жизнь как «перемещенное лицо» (DP), навсегда сохраняет иммунитет к государственной пропаганде. Для него любая система, марширующая строем, – это угроза. Его «No Pasaran!» родилось из этого первичного страха перед танками.
В 1960-х Ласн оказался в Японии, в самом эпицентре экономического чуда. Он работал оператором и рыночным аналитиком. Он видел, как древняя культура кимоно и дзен-буддизма за считанные годы была раздавлена неоновыми вывесками и пластиковым глянцем.
Ласн научился продавать смыслы, но одновременно ужаснулся тому, как легко реклама стирает личность. В Токио он понял: враг больше не носит сапоги, он носит логотипы. Сопротивление укрепилось как профессиональное отвращение мастера, увидевшего, что его инструменты используют для массового ослепления.
В 1989 году в Ванкувере Ласн снял документальный фильм об уничтожении лесов Британской Колумбии. Он подготовил 30-секундный ролик, разоблачающий ложь лесных корпораций, и пришел на ТВ, чтобы купить эфирное время. Ему отказали все телеканалы, заявив: «Мы не даем эфир для нападок на наших спонсоров». В этот момент Ласн осознал обман: «свобода слова» на Западе – это платная услуга. Он понял, что демократия без доступа к медиа – это пустая оболочка.
Видя, как лесозаготовительные компании тратят миллионы на рекламу, убеждающую нас, что вырубка лесов – это «забота о природе». Ласн понял: если ложь упакована в профессиональный дизайн, то и правда должна быть упакована так же безупречно. Именно тогда он стал бойцом.
Калле изучил механизмы манипуляции изнутри, чтобы однажды обернуть их против манипуляторов. Это профессиональный рекламщик, ставший главным врагом индустрии.
Он создал Adbusters как силу способную противостоять примитивному хаосу потребления. Его девиз прост: «Мы должны перекодировать культуру, пока она не уничтожила нас».
Дэвид Грэбер (David Graeber): Философ прямого действия
Дэвид Грэбер – антрополог из Йельского университета, анархист и человек, давший имя нашей эпохе.
Родился в Нью-Йорке, вырос в рабочем кооперативе, где взаимопомощь была естественна, где люди организовывались сами, без кнута государства или магнита рекламы. Его отец, Кеннет, сражался в Интербригадах во время Гражданской войны в Испании (1936-39).
В книге «Бредовые занятия» (бестселлер по версии The New York Times) Грэбер препарировал бессмысленные рабочие места и бесконечное производство мусора, которое не делает нас счастливее. Он объяснил, почему мы сидим в офисах по 8 часов, делая отчеты, которые никто не читает. И назвал это «бредовыми работами» – способом системы украсть наше время, чтобы у нас не осталось сил на жизнь и протест.
Тексты Грэбера были как полевые сводки: они объясняли, почему 1% населения владеет миром, а остальные 99% живут в состоянии постоянной тревоги. Грэбер верил, что «правда – это достижимый результат», если мы просто перестанем подчиняться абсурдным правилам.
Билл Маккиббен (Bill McKibben): Голос выживания
Маккиббен – автор более 20 книг и мировых бестселлеров. Начал карьеру как блестящий журналист, став штатным автором The New Yorker сразу после Гарварда.
В 1989 в книге «Конец природы» показал, что природа перестала быть силой, независимой от человека. Мы изменили саму атмосферу, а значит, «дикая природа» в классическом понимании мертва.
Маккиббен – первый человек, который заговорил о глобальном потеплении не как о прогнозе погоды, а как о моральной катастрофе. В его статьях каждая цифра о таянии ледников становится ударом колокола по обществу сверхпотребления.
Если Ласн учит нас не верить рекламе, а Грэбер – не тратить жизнь на «бредовую работу», то Маккиббен объясняет, зачем нам всё это нужно: чтобы у нас вообще осталась планета, на которой можно быть свободными.
В Adbusters его роль – связывать экологию планеты с экологией разума. Он доказывает, что жадность корпораций, выжигающая леса, – это то же самое пламя, которое выжигает человеческую способность к состраданию.
3. Хроника прямого действия – удары по центрам управления
Журнал Adbusters никогда не был просто бумагой с картинками. Это оперативный штаб, который проектирует события, разрывающие ткань повседневности. Каждое событие запущенное журналом превращает инерцию толпы в осознанное движение.
1. Buy nothing day (День без покупок)
В начале 90-х мир сошел с ума от «Черной пятницы». Калле Ласн и его команда увидели в этом не просто распродажу, а религиозный экстаз потребления и нанесли симметричный удар: призыв к полному отказу от покупок на 24 часа.
Это был первый в истории «вирусный» протест. Люди выходили в торговые центры с плакатами «Ничего не покупай» или просто стояли с пустыми тележками.
Это была стеганография в действии: внешне – обычный покупатель, внутренне – человек, вышедший из системы. Это был акт очищения, самый тихий, но самый громкий бунт против диктатуры кассового аппарата.
Мало кто знает, что первые ТВ-ролики с призывом «ничего не покупать» были официально запрещены к показу всеми крупными ТВ сетями США. Это была победа: запрет доказал, что система боится тишины. Пустой кошелек стал мощнейшим жестом против диктатуры брендов.
2. Tv turn-off week (Неделя без телевизора): Деоккупация внимания
Задолго до того, как смартфоны приклеились к нашим рукам, главным врагом был «голубой экран». Adbusters объявили неделю тишины: миллионы людей по всему миру добровольно выключали телевизоры на 7 дней.
Это была операция по дезинфекции разума. Журнал доказывал: когда исчезает навязанный информационный шум, человек начинает слышать собственные мысли. Это возврат к позиции наблюдателя, который не потребляет контент, а осознает реальность.
Без рекламных инъекций «бессмыслицы» люди вдруг обнаруживали, что у них есть время на жизнь, на детей, на борьбу.
3. Blackspot sneaker (Кеды с «черной меткой»): Эстетический бунт
В середине 2000-х корпорация Nike стала символом эксплуатации труда в странах третьего мира. Adbusters не стали писать петиции, а выпустили свой продукт: анти-бренд Blackspot. Кеды из экологичных материалов с черным пятном на месте логотипа. Черное пятно стало символом того, что человек важнее торговой марки. Вы покупали обувь не ради статуса, а ради солидарности.
4. Кульминация: Балерина против молоха
В июле 2011 года в редакции Adbusters в Ванкувере произошел смысловой взрыв. Глядя на заголовки о финансовом кризисе и миллиардах долларов, спасающих банки за счёт налогоплательщиков, Калле Ласн и его команда поняли: безумие рынка достигло критической массы. Системе требовался не ремонт, а пересборка.
Occupy wall street: Рождение слогана «Нас 99%»
Это не было стихийным бедствием в центре Нью-Йорка. Это была ювелирная работа Adbusters. Журнал разослал подписчикам постер, который сегодня висит в музеях современного искусства и в сердцах миллионов. На нем балерина замерла в безмолвном пируэте на спине яростного бронзового быка – идола Уолл-стрит. Подпись: «Каково наше единственное требование? #OccupyWallStreet. Приносите палатки».
17 сентября 2011 года тысячи людей вышли на улицы Нижнего Манхэттена. На два месяца финансовое сердце мира замерло.
Америка вошла в историческое дежавю, кода первые протестующие ступили на бетон парка Зуккотти. Их воля вернула в наши дни призраков из 1968-го. Те же зернистые тени, тот же дух неповиновения, что превращал тогда общественные пространства в бастионы свободы. Это возвращение йиппи и Джерри Рубина, превращающих клочки скученной и скучной муниципальной городской земли в «освобожденные зоны». Это ожившая повторно глава из книги-манифеста юных 60-х: «Действуй! Сценарии революции!».
В Зуккотти связь поколений обрела плоть: люди заняли парк и создали там автономию. Со своей библиотекой, своей кухней, своей системой прямой демократии. Распахнувший ворота Парк Джерри Рубина наполнил территорию смысловым взрывом, и вновь стал инкубатором будущего. Он превратил пассивный отдых в политический манифест: каждый, кто входил в периметр парка, выходил из-под контроля корпоративного магнита. То был живой стих, упакованный в городское пространство, где иерархия системы рассыпалась под смехом и лозунгами.
Люди доказали, что власть денег рушится перед лицом солидарности живых людей. Мир вдруг увидел, что ловушки «элит» больше не работают.
5. Последняя битва: Ментальная гигиена
Когда в 1936 году бойцы интербригад писали на стенах «No Pasaran!», они защищали физические границы. Сегодня границы проходят внутри наших черепных коробок.
Журнал Adbusters – это не издание о дизайне, это подпольный штаб сопротивления, уже 35 лет ведущий партизанскую войну в джунглях рекламных щитов и торговых центров.
В мире, где алгоритмы соцсетей превращают наше внимание в товар, журнал предлагает самое радикальное оружие – Тишину.
Digital detox: Неделя тишины в эпоху шума
Когда каждый ваш клик кормит систему, единственная форма сопротивления – это исчезновение с радаров.
В тишине, без уведомлений и лайков, восстанавливается способность к глубокому мышлению – тому самому, которое требуется для построения порядка из хаоса. Вы перестаете быть потребителем контента и становитесь наблюдателем своей жизни.
Ежегодный призыв выключить смартфоны и компьютеры на семь дней – это операция по спасению ядра вашей личности.
6. Финальный манифест: Выбор за вами
LIFE всегда показывал мир таким, какой он есть. Adbusters показывает мир таким, каким он может стать, если мы вырвем свое внимание из рук манипуляторов. Это интеллектуальный антифашизм, дух 30-х и 60-х, переведенный на язык цифровой эпохи.
Миссия журнала – не разрушение, а созидание правды. Это напоминание о том, что «под мостовой – пляж», а под слоем маркетинга – живой, мыслящий человек.
Adbusters учит нас, что информация – это такая же среда обитания, как воздух или вода, и сегодня она отравлена. Журнал хочет вернуть человеку право на собственное внимание, создав территорию, свободную от коммерческого диктата. Где нет монополии корпораций на формирование наших желаний. Читать этот журнал – уже значит совершать акт саботажа против пронизывающего нас шума.
Мы живем в эпоху, где каждый рекламный щит – это попытка оккупации вашего разума. Но помните: у вас есть выбор. Вы можете быть «идеальным винтиком» в машине потребления, или можете стать «искоркой» – тем, кто под маской обывателя сохраняет лояльность человечности, а не брендам.
Это напоминание о том, что революция начинается не на площадях, а в момент, когда вы закрываете журнал, выключаете экран и впервые за долгое время по-настоящему видите небо над головой.
Пусть всегда будет солнце, No Pasaran!
Ссылки:
Показать полностью
7
Ответ на предложение Дерипаски и Онищенко работа 6/1 12 часов
Показать полностью
1
Вспоминая женских коучей
«Он стал другим»: в Севастополе разгневанные жёны пожаловались на мужской клуб
Попытка выйти из тупика после 40 привела к семейным драмам. Знакомо?
Три женщины из Севастополя просят региональные прокуратуру и Следком проверить правомерность деятельности АНО «Центр мужского развития».
«В нашем коллективном заявлении речь идёт о признаках деструктивного сообщества в деятельности этой организации», — заявила Мария Карушева.
По словам обратившихся, в организации проводят некие «ритуализированные практики», во время которых мужчины используют бубен, одевают шкуры животных и так далее.
Женщины предполагают, что в совокупности с выстроенной иерархией это может снижать критичность мышления. Их мужья оказались под неким влиянием, что в итоге, уверены они, ударило по их браку.
О штампе в паспорте и о «финансовом насилии»
«Конечным результатом вовлечения в эту организацию стало разрушение наших браков и отказ мужчин от семейных обязательств, психологическое и финансовое насилие в отношении жён. По нашей информации, деньги, возможно, немалые, могли уходить в эту организацию (вместо семейного бюджета)», — считает Мария Карушева.
Рассказывая свою историю, она упомянула, что супруг предложил развестись «на бумаге», чтобы избавиться от «ненужного» штампа, но при этом продолжать жить вместе (стоит отметить, что у него своя трактовка, к которой мы ещё вернёмся).
«Предложил: разводимся официально, и либо я ухожу, либо мы живём без штампа», — говорит Карушева.
Женщины отметили, что семьи переехали в Крым именно после вступления их мужей в организацию.
«Организация является некоммерческой, но при этом тренинги являются платными», — добавила Карушева.
Во всех трёх случаях жёны сейчас проживают отдельно, дети находятся с ними (в случае если по поводу их проживания после развода возникнут разногласия, место жительства детей определит суд; права в отношении детей у родителей равны). Деньги на детей мужчины переводят пока по устному соглашению.
«Сейчас моя цель — вывести мужа из-под влияния этой организации и сохранить семью», — объясняет супруга другого члена организации Наталия Вознесенская.
«40-летние мальчики» с деньгами
По словам женщин, у всех трёх случаев есть общее — все мужчины, попавшие в организацию, финансово относительно хорошо обеспечены.
«У тех, кого я знаю из активных участников, есть или очень хорошо оплачиваемая работа, или собственный бизнес. У меня другой вопрос — за счёт чего живёт сам учредитель этого АНО Евгений Потапов? Предполагаю, что он во время первого общения понимает, у кого всё хорошо с деньгами, и работает именно с такими», — добавила супруга члена организации Нина Козырева.
По её словам, в итоге кто-то поддаётся влиянию, кто-то нет.
«Насколько знаю, его помощников называют „сержантами”, это может подчёркивать жёсткую иерархию и подчинение лидеру. 40-летние мальчики там развлекаются, бегают по лесу. А в это время жёны сидят в ужасном психологическом состоянии», — подытожила Нина Козырева.
По словам женщин, около 10 человек составляют ядро организации, на тренингах бывает около 30 мужчин.
В промежуточном ответе прокуратуры на обращение (объём обращения, между прочим, 19 листов) говорится, что письмо направили в УМВД Севастополя для рассмотрения.
Точка зрения другой стороны
Для полноты картины ForPost предоставил возможность высказать свою точку зрения и второй стороне. «Мужскую» версию изложил член АНО Сергей Карушев, супруг Марии Карушевой. Он представляется волонтёром этой организации.
«Мне сложно сказать, почему возникла такая ситуация, что сразу три женщины связали развод с ЦМР. Как говорил классик, счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Тут три семьи, и мне кажется, у каждой из них своя история развода», — говорит Карушев.
По его словам, речь идёт об обычных тренингах. Зачастую достаточно специфичных (например, провести ночь без палатки в лесу), но все развлекаются по-своему. А ядро организации составляют вовсе не «попавшие под влияние», а волонтёры, которым близки такие идеи.
«Например, я. Прошёл тренинг, понял, что мне это близко, и остался», — объясняет Карушев.
Часть изложенных в обращениях женщин моментов он подтвердил, но при этом не счёл их предосудительными.
«На некоторых тренингах мы действительно используем подобную атрибутику (черепа, шкуры животных, бубен). Но это мы считаем исторической реконструкцией национально-культурных традиций отдельных народов России. Ну и, прямо скажем, это добавляет колорита — мужикам обычно нравится», — пояснил участник организации.
Судя по его рассказу, организация действительно оказала заметное влияние на решение (смене места жительства) и образ жизни.
«Мы приехали в Крым, потому что тут живут наши единомышленники, не вижу в этом ничего предосудительного. Появилась возможность встречаться вживую, проводить тренинги офлайн», — говорит Карушев.
Востребованность подобных организаций он связал с положением мужчин в нынешних реалиях.
«По своему профессиональному опыту отмечу, что мужчин, скажем так, в некоторых семьях воспринимают как обслуживающий персонал. Это в итоге сказывается на их психоэмоциональном состоянии. Причём в этом нет вины женщин, тут скорее вопрос к мужчинам, которые создают такое положение вещей. Но если мужчина пытается изменить это, это иногда воспринимается как своего рода бунт, и мужчину пытаются приструнить всеми возможными способами», — аргументирует Карушев.
Он прокомментировал и озвученную супруге идею жить без «штампа».
«У нас с супругой непонимание уже долгое время, развод витал в воздухе. Были периоды, когда жили отдельно несколько месяцев. Когда мы в очередной раз обсуждали развод, я и предложил — давай уже официально разведёмся, а там видно будет», — пояснил Карушев.
У АНО есть сайт и страницы в соцсетях — в открытом доступе контент там довольно обычный. В публикациях предлагают пройти тренинг и делятся отзывами о совместно проведённом времени. Согласно единому государственному реестру юрлиц, Евгений Потапов числится учредителем АНО.
Есть ли виноватые в этой истории — ответить предстоит правоохранителям.
Андрей Брегов
История из Севастополя — не столько про странные практики, сколько про попытку мужчин после 40 разобраться с собой: сменить привычную роль, выйти из ощущения, что жизнь идёт «по накатанной». Для одних это становится точкой роста, для других — началом конфликта дома, где перемены воспринимаются как отказ от прежних обязательств и правил.
Когда коучи-бабы учат гнобить мужика, доить деньги и т.п. это нормально. Когда мужики "взбрыкивают" надо срочно писать в прокуратуру, ибо "это другое".
Показать полностью
1
Ответ на пост «Притеснение студентов МГАВМиБ-МВА»1
НАРОД ПРОТИВ «ЧЕРТОВА ЯБЛОКА». КАРТОФЕЛЬНЫЕ БУНТЫ 1830–1840-Х ГГ. В РОССИИ Информация взята с портала «Научная Россия»
Прочитав пост про бунт студентов из за навязывание мессенджера Мах , невольно вспомнил о картофельных бунтах в России про которые рассказывали на уроках истории , нынешним студентам вероятно этой графы нашей истории не рассказывают.
Сегодня картофель ― это всем известное и хорошо знакомое на вкус блюдо. Его готовят каждый день, в том числе на праздники, применяют для переработки в крахмал, патоку и спирт, используют в лечебных целях. Он стал привычным и любимым в каждой семье. Но для этого ему прошлось пройти долгий путь, начавшийся с кровопролития.
Историки спорят о том, как картофель появился в России. Одни утверждают, что в нашу страну его привез Петр I, который, находясь с визитом в Голландии, попробовал блюдо из картошки. Ему оно понравилось, и он тут же приказал начать ее разведение в России. Другие считают, что овощ попал в Россию после Семилетней войны 1757–1763 г., когда русские солдаты, впервые столкнувшись с картофелем в Восточной Пруссии, оценили его вкусовые и пищевые свойства по достоинству, впоследствии взяв его семена с собой.
Третьи говорят, что все началось с Екатерины II. В 1765 г. по ее указу в Ирландии было закуплено около 8 т «земляных яблок», то есть картофеля. После долгого пути уцелели 100 кг, которые были высажены в пригородах Петербурга, под Ригой, в Подмосковье и под Новгородом. Картофель стал постепенно набирать популярность: в конце XVIII в. в «Хозяйственном описании Пермской губернии» о нем было сказано следующее: «Крестьяне употребляют оный печеным, вареным, в кашах и делают также из него с помощью муки свои пироги и шаньги (сибирские лепешки с маслом, ватрушки), а в городах сдабривают им супы, готовят жарки и делают из него муку для приготовления киселей».
Но темпы распространения корнеплода показались недостаточными, и их было решено ускорить, тем более что в 1839–1840 гг. в ряде губерний начался голод, который было решено ликвидировать увеличением посадок картофеля вместо хлеба.
Николай I издал указ: «Завести во всех казенных селениях общественные посевы картофеля для снабжения семенами крестьян», а также «поощрять премиями и другими наградами хозяев, отличившихся в разведении картофеля». Кроме того, была издана специальная памятка для крестьян о том, как его нужно возделывать, хранить и готовить.
Но если в правящем слое картофель прижился уже давно, то среди простых людей, большинство из которых составляли крестьяне, начались протесты: никто не хотел его сеять.
И грянул гром
На то были свои причины. Против этого была церковь, считавшая, что этот овощ есть нельзя, так как это якобы плод, совративший Адама и Еву. И тот, кто осмелится попробовать «чертово яблоко», может забыть о царствии небесном. Ссылались и на то, что картофель не приняло и крайне религиозное население того времени таких стран, как Испания, Франция и Пруссия.
Начался произвол помещиков и чиновников, которые подделывали протоколы сельских собраний, заставляли людей выращивать корнеплод на землях, ранее использовавшихся для посева привычных культур, не предоставляя при этом права выбора. «Отец с картошкой не соглашался, когда картошку силком заставляли есть; его хотели пороть, а он побежал прятаться, провалился под лед, утонул» — говорит один из героев романа Максима Горького «Дело Артамоновых».
Отсутствовали и знания о картофеле, что приводило к повсеместному распространению различных суеверий: считали, что его употребление приведет к попаданию в ад после смерти.
Сложившаяся ситуация рано или поздно должна была завершиться бунтом, и он произошел: толчком к нему стало распоряжение Департамента уделов от 10 марта 1834 г. Согласно ему, картофель должен был быть посеян на всех казенных землях, на которых жили удельные крестьяне.
Народ с этим не согласился, и в Вятской и Владимирской губерниях вспыхнули массовые беспорядки. Полиция не смогла им противостоять, пришлось вызывать войска. В итоге мятеж был подавлен, а его зачинщики были наказаны: одних посадили в тюрьму, других подвергли телесным наказаниям.
Снова за вилы
В 1840–1844 гг. картофельные бунты возобновились. Поводом для них стала знаменитая реформа П.Д. Киселева, по которой управлять государственными крестьянами, проживающими на этих землях, поручалось местным чиновникам. Вдобавок к этому, чтобы избежать голода из-за нехватки зерновых, 8 августа 1840 г. был издан указ, по которому для разведения картофеля должны были использоваться по одной десятине каждой волости, а также общественная запашка.
Но для выделения общественных земель под посев нужно было одобрение крестьян, а они снова отказались это сделать. Тогда писари, старшины и волостные головы опять начали фальсифицировать решения сельских собраний. Это вызвало закономерное недовольство среди жителей деревень, которые в отместку начали похищать местных чиновников и расправляться с ними. Спустя некоторое время это приобрело массовый характер: поднялись жители губерний Севера, Приаралья, Среднего и Нижнего Поволжья.
Всего в картофельных бунтах 1840–1844 гг. в общей сложности приняло участие около полумиллиона человек. Против них были брошены войска с артиллерией, в то время как сельчане использовали камни, палки и сельскохозяйственный инвентарь. После подавления волнений обычно начинались жестокие расправы над их участниками: их подвергали телесным наказаниям, расстреливали, отдавали в солдаты, ссылали в отдаленные крепости и в Сибирь.
Мы пойдем другим путем
В то же время стало ясно, что силовым путем решить этот вопрос нельзя. 30 ноября 1843 г. принудительные посевы картофеля были отменены, и власти решили пойти на хитрость. Они запретили крестьянам разводить эту культуру, а государственные поля и склады с ней стали тщательно охранять. Но делалось это только в дневное время. И хитрость сработала. Крестьянам стало интересно, они решили, что просто так подобные меры затевать не будут, значит, картофель — действительно что-то очень ценное. Начались ночные кражи, люди выкапывали клубни и сажали у себя на огородах, таким образом постепенно привыкая к ним.
Вначале картошку использовали только в пищу, потом стали применять и в качестве корма для домашнего скота, а затем она стала сырьем для переработки в крахмал, патоку и спирт. Одновременно велась научная и селекционная работа. В результате в 1865 г. площадь под картофелем в России более чем удвоилась, а к концу XIX в. им было занято более 1,5 млн га. Уже в наше время посевы картофеля занимают большую часть сельскохозяйственных земель нашей страны, начиная от Калининграда и заканчивая Сахалином.
Показать полностью
3
Mah
С сегодняшнего дня я скрываю из выдачи любой канал с ссылкой на мах (mah), и отписываюсь от каналов в тг. Бунд бессмысленный и беспощадный.
Какого чёрта
Носки 10 пар 37–40 размер — 1029 ₽
Носки 10 пар 41–47 размер — 862 ₽
Абсолютно идентичные. Один состав, один бренд, одна партия, один цвет. Разница только в размере и, видимо, в том, что меньший размер считается «женским».
Это называется «розовый налог» (pink tax) — когда товары для женщин стоят дороже таких же для мужчин просто потому, что они позиционируются как «женские» .
Исследования показывают: женщины переплачивают в среднем 7–13% за одинаковые товары . В России женщины зарабатывают на 25–35% меньше мужчин . То есть мы и так получаем меньше, и за то же самое платим больше.
167 рублей за носки — мелочь. Но за всю жизнь набегают тысячи. И это не про «не можешь купить». Это про то, что идентичный товар стоит по-разному в зависимости от того, на какой пол рассчитана упаковка.
Кто-то скажет: «купи синие, не ной» или «работай как мужик».
На это:
— Да, можно покупать в мужском отделе. Но вопрос не в том, как обойти, а в том, почему я вообще должна обходить? Почему «женская версия» автоматически дороже?
— А про «работай как мужик» — смешно, учитывая, что разница в зарплатах уже есть. Получается двойной удар: меньше зарабатываешь — больше платишь за то же самое.
Я не пытаюсь сейчас нагнать на кого-нибудь, просто неприятно.
Короче, бунт за 167 рублей всё ещё в силе. Потому что за этими 167 рублями — система.
#SourSourEspressS
Показать полностью