Серия «Как мы продавали компьютеры в 90-х.»

Постепенно запуская остальные инструменты, Антон создавал объёмное звучание, дополнял партии одних инструментов другими. Или запускал треки аккомпанемента и вступал в развитии темы.

Тогда был популярен фильм «Перекрёсток» – с совершенно роскошной дуэлью двух гитаристов, с совершенно умопомрачительными Стивом Вэем и Ральфом Маккио.

И мы придумали джем Антона с Антоном  – он сперва записывал одну партию с одним инструментом, мы сохраняли трек, Антон его запускал и импровизировал живьём с этой записью – уже голосом другого инструмента. Одним из инструментов был орган классический, второй – великий Hammond (эти подробности – для понимающих). Процессор и миди-библиотека воспроизводили оба органа невероятно достоверно, у Антона – довольно спокойного парня – был совершенно детский восторг. О таких возможностях тогда можно было прочесть в литературе о передовых технологиях – и вот он создаёт оркестр!

Звуковая карта  Gravis Ultrasound Max обладала невероятным звучанием, те, кто хоть раз её слышал – до сих пор вспоминают её до сих пор. Мы запускали аудиотреки – и все замирали внутри кристальной чистоты и прозрачности звука, несколько раз запускали стрелялки-бродилки – и все знатоки игр отмечали – плата создавала абсолютно реалистичное присутствие, слышно было даже тех врагов, которые подкрадывались сзади. Сам я к играм был равнодушен и просто наблюдал, сидя рядом – и холодок от мощного, тихого, басового «присутствия» неведомой угрозы за спиной – ощущал живьём. Карта точнейше воспроизводила звуччание инструментов и  была настоящим шедевром для самых замороченных аудиофилов.

Миди-клавиатура Roland А-33 заслуживает отдельной песни о том восторге, который она вызывала у музыкантов – «тяжёлые» клавиши, питч, педали, интерфейс с компьютером – это всё было за пределами фантастики того времени.

Через несколько дней мы начали уже совместные репетиции с Ольгой и Сашей – и это уже звучало здорово!

Увлекаясь, мы постепенно выкручивали громкость и к нам в изумлении заглядывали оставшиеся в офисе:
- Это у нас теперь всегда так будет? – радостно спрашивали они.

И если, ещё только обсуждая идею с устроителями выставки, я страшно переживал – ведь всё было абсолютно новое, неизвестное, никто ещё не пробовал – ни я, ни Антон, ни Оля с Сашей – так плотно взаимодействовать с компьютером, а я ещё не был уверен – насколько хорошо разберёмся с музыкальным редактором, то теперь было ясно – всё должно получиться!

Всё это время я мучительно жалел – почему в детстве я не записался в музыкальную школу?
Собственно, понятно почему – я был обычный алма-атинский пацан и ненавидел одноклассниц, которых отпускали с любых субботников и сборов макулатуры, стоило им только сказать:
- А у нас сегодня сольфеджио...
В те времена это было слишком по-девчачьи – музыкалка, сольфеджио...
Конечно же, ни на какие инструменты с гаммами меня бы никто не смог затащить.

Зато я придумывал музыкальные номера, напевал Антону и Саше, как должны были звучать партии их инструментов, это был мой первый опыт режиссуры.

До кучи я созвонился с театром, которому я помогал с компьютерами (это будет отдельная хорошая и поучительная история в ближайшее время):
- Есть ли у вас какие-то костюмы, которые не используются в спектаклях и которые можно взять на вечер?
- Да, у нас есть склад костюмов со спектаклей, которые уже сняты с репертуара, заходи, подберём.

В итоге Антону достался строгий костюм мага с цилиндром – и выглядел он в нём сногсшибательно ипозантно, Оле – шикарное платье со широкополой шляпой – для сцены она теперь была Матильда Нокли. А для Саши я нашёл костюм гусара – белый, расшитый золотом – в анонсе концерта и на афише (мы нарисовали афишу!) он был Капитан Пеппер. Да,тот самый сержант, который с момента выхода знаменитого  альбома дослужился до капитана.

И вот, настал день закрытия выставки. Мы установили наше оборудование, музыканты настроили со звукорежиссёром звучание инструментов, я обсудил со световиком схемы освещения и... осталось около часа до концерта, я решил пройтись по самой выставке и вышел в холл. Он был плотно набит посетителями.

- А как это будет происходить? – тут же спросил меня один из них.
- О чём вы?
- Тут везде написано – вы будете мультимедиа-шоу какое-то проводить? – он показал мне буклет выставки, в центре – объявление нашего мероприятия.
Вокруг меня тут же собралась толпа с такими же вопросами.
- А, да, точно. Приходите, увидите.

Посмотреть выставку толком не удалось – диалог постоянно повторялся, самое потрясающее – меня с огромным любопытством спрашивали даже стоявшие за стендами сотрудники конкурирующих фирм!

Самого концерта я не помню – это было моё первое публичное выступление, я ни разу не слышал свой голос через микрофон, мне нужно было рассказывать о профессиональной технике самым доступным для зрителей языком.

К слову, это было моё первое выступление ещё в одной роли!
В какой-то момент репетиции я спросил Антона:
- А ведь на концертах показывают – пианист пальцем по всей клавиатуре проводит, как это можно нам в номер воткнуть?
- Глиссандо? Зачем?
- Зрители могут думать – мы им фонограмму выкатили. А тут я подхожу к тебе во время игры – и глиссандо! – мне понравилось слово.
- А, так это в до-мажоре, вот здесь можно...

Мы отрепетировали и на концерте это было лихо! Поэтому полноправно засчитываю себе этот момент как дебют в качестве пианиста.

Для шоу мы подготовили несколько популярных песен – баллады,  рок-н-роллы, инструментальные пьесы и сейшны - между Сашей и двумя Антонами – это был завершающий номер, это был улёт, это был - ЛОМ! это был настоящий ЛОМ!

Немного контекста.
Середина 90-х, компьютер – это пришелец из другой Вселенной.
Мультимедиа – это само по себе было очевидное-невероятное.
А компьютерное звучание – это самый фантастический, самый передовой  жанр: Жан-Мишель Жарр, Крафтверк и Спейс. Нечто запредельное.

И всё это вместе – на сцене, музыканты в костюмах – обаятельная Оля-Нокли, страстный Капитан Саша-Пеппер оживлявший своими сольными рок-н-рольними запилами сцену и зал, полная ему противоположность – интеллигентный и академичный Антон, живьём показывающий как писать музыку на компьютере, чистое волшебство, чистое волшебство!

Ко всему этому – место действия – Омск, выживающий и переживающий постперестроечный апокалипсис Омск.

Лет 10 назад меня нашёл один из мальчиков, который тогда сидел с родителями в зале. Мальчик уже выросший в серьёзного музыканта, написал мне – в те времена он и не мечтал о компьютере, да ещё с музыкальными возможностями, но тогда в зале родители моментально всё решили – и через неделю приобрели у нас весь комплект!

При первом обсуждении идеи шоу с устроителями выставки у меня было лишь интуитивное – очень зыбкое! - понимание – да, вроде, должно всё получиться. Это была в чистом виде авантюра, как бы сказали в конструкторском бюро – со слишком большим коэффициентом незнания. Уже в офисе, расставляя наше оборудование по местам, я осознал – теперь можно успокоиться, выдохнуть, всё получилось – и даже лучше всех ожиданий!
И, наконец-то, у меня отпали сомнения – слово шоу, мультимедиа-шоу нашему действу подходило идеально, лучше всего!

Ньюф, конечно же, получил законные косточки.

Ещё долго ко мне подходили разные незнакомые люди – благодарили за мероприятие, многие впервые увидели компьютер не просто как абстрактный атрибут программиста из кино, а как важный инструмент развития – детей и взрослых. Все фирмы на выставке продвигали домашний компьютер как игрушку, мы показывали совершенно другие его возможности – мы выделились и тут.

А через несколько дней раздался ещё один примечательный звонок:
- Мы наслышаны про ваше шоу, – сказал заинтересованный голос, – все о нём только и говорят. Вы можете повторить его на нашем мероприятии? Оно будет проходить в ТЮЗе.
Это был представитель выставки «Демо».
- ...Мы не платим вам за аренду, вы не платите нам гонорар...
- ...Ждём вас через две недели.

Снова звоню музыкантам:
- Скоро даём гастроль.
- Где?
- В ТЮЗе.
- В ТЮЗе?

Мы провели наше шоу ещё несколько раз в самых разных залах. Каждый раз внимание к шоу было огромным.

Всю ситуацию я осознал позднее. Все мои расходы на шоу – гонорар артистам и пара недель репетиций. На фоне настоящих затрат на выставку – это крошечные крохи. Кроме того, мой офис, включая меня,  всю выставочную неделю продолжал работать и обслуживать клиентов. Эффект же от мероприятия был известнее самих выставок – многие зрители сперва узнавали о нашем концерте, а уже потом – в рамках какой выставки они проходили. В околокомпьютерной публике говорили не о выставке, не о её участниках – говорили о нашем концерте.

Когда я около месяца назад выложил на Хабре одну из первых глав цикла, в комментариях написал один из зрителей тех мероприятий:
- Помню вас еще по выставке где-то в ДК Химик что-ли, куда ходил еще школьником. Особенно запомнилось как вы устраивали на сцене презентацию какой-то звуковой карты, сидели с миди-клавиатурой и вживую записывали партии разных инструментов. Что за карта была - уже не вспомню, возможно Гусь (Gravis ultrasound max). А я еще припомнил, что вы приглашали добровольцев из зала сыграть партию клавишных, на которую вы потом накладывали ритм и бас, и вышла красивая девушка и сыграла что-то потрясающе блюзовое, и потом вообще конфетка из этого получилась, звук был совершенно нереальный для ПК тех лет! (Сам я в те годы и вовсе обладал лишь pc-спикером).

Ссылка - https://habr.com/ru/articles/988624/#comment_29433524

Думаю, мы были первые в таком жанре и таком размахе. Сейчас такое заметное событие сложно воспроизвести – компьютеры стоят у каждого в доме, мультимедиа и музыкальные компоненты – доступнее и разнообразнее, много обучающих видео. А тогда – это было время открытий и наш азарт и желание делиться новыми знаниями был благодарно встречен зрителями.

С компьютерами были связаны многие надежды на будущее, на лучшую жизнь – и наше шоу показало новые краски, новое звучание этих надежд.

Почему-то я не догадался тогда устроить из этого отдельную концертную программу – ситуация располагала, интерес к компьютерным технологиям был не просто огромный, сейчас его не с чем сравнить. Мои мысли были заняты выживанием на компьютерном рынке, экономика входила в самую безденежную свою фазу, начиналась эпоха взаимозачётов и я был вынужден вступать в это вязкое болото.

У этой истории немного позже случилось ещё одно продолжение – очень значимое для меня, определившее мои следующие 25 лет. Об этом – в следующих главах.

N.B.
Главный вывод, который я тогда вынес из истории с шоу - идея может быть заметнее, эффективнее бюджетов. Результат можно достичь путём, который оказался не замечен другими.

Минимальными затратами и усилиями мы стали героями двух выставок!

Этот метод – искать возможность не на виду, а в коллективном «слепом пятне» – в последствии приводил к меня к большим прорывам. Несколько раз удавалось вывести фирмы (уже не мои, а те, где я работал) из предбанкротных ситуаций, находить новые источники прибыли и экономии – так я, неожиданно для себя, оказывался в качестве кризис-менеджера. Эти истории я отложу на следующую серию рассказов.)

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

Со временем всё чаще стали звучать вопросы – от клиентов, от коллег:
- Вы на «Экспо» будете?
- А чего вы на «Демо» не участвовали?

Конечно же, рано или поздно, надо будет в них влезать – и я грустно прикидывал расходы.

Выставиться на стандартном стенде, которые можно арендовать у устроителей – это значит быть неотличимым от остальных фирм. И, конечно же, встать в один ряд с ними.
- В Германии иметь фамилию Мюллер – всё равно, что иметь никакой.

Цель же рекламных акций – как раз, выделиться, показать лучшие качества, обозначить свой стиль.

Значит – нужен нестандартный стенд, с эксклюзивным оформлением. И бюджет начинает расти – ракетой, и стартует она с места сразу в зенит.

Дизайн, изготовление, транспортировка – а потом ведь ещё и хранение этого стенда до следующей выставки. Или его утилизация и изготовление нового.

Кроме того – это ведь ещё и увеличение хлопот. Это ведь не вызвал дизайнера, дал ему задачу и утвердил результат (хотя – знающие люди подтвердят - уже и на этом этапе можно изрядно хлебнуть!), это проследить за производством, за комплектностью при приёмке, разобрать-собрать на выставке, снова разобрать.

Кроме того – полиграфия рекламы – прайсов, буклетов, сувениров. Застывшая жизнь офиса – все ключевые сотрудники, да и я сам – должны быть на стенде. Ещё – риск расколотить либо свой экспонат, либо арендованный стенд. В условиях выставочно-посетительского хаоса лучше сразу иметь эту позицию в запланированных расходах.

А в офисе – звонки клиентов, поставщиков, всех, кому я нужен. Прямо в лицах представлял и слышал, как Маша хочет язвительно ответить:
- А наш цирк на выезде, у них гастроль в дурдоме. Нет, клоуны не остались, все там.

Она, конечно же, скажет:
- Вся фирма на выставке, там всех найдёте. Нет, только в понедельник, когда все вернутся в офис.

Но эффект будет одинаковый – вычеркнутая из деловой жизни неделя. А мы все будем ощущать себя теми самыми клоунами, вернувшимися из дурдома:
- Каждую, каждую минуту кто-нибудь просит прайс, буклеты все сметают в первый час, ходят по всей выставке, уже пакеты в обе руки полные рекламы, у всех собрали – нет, идут по второму кругу – уже на уши садиться, лезут с вопросами про конфигурации, про комплектующие... – рыдал мне как-то приятель, работающий у конкурентов и отработавший выставку на стенде.  – И ничего! Ничего не купили! Только мозг вынесли.

Это значит – потом ещё неделю в себя приходить.

А ведь выставок – с коротким интервалом - две. Вычеркнутый месяц в самый напряжённый период делового сезона.

На выставки я заходил, видел примерно одинаковые ассортимент и цены – и пытался представить себя в этом ряду.

И ощущал себя моим ньюфом, когда он понимал – сейчас мы идём не гулять, а к ветеринару. Или – сейчас гулять, а потом – всё равно к ветеринару. Он упирался всеми лапами и отворачивал голову.
Выставка для меня была рядами ветеринаров между которыми ходили ветеринары.

А, вот, настало время познакомить вас с ещё одним важным персонажем.

В тот период у меня жил здоровенный ньюфаундленд, появившийся у меня мистическим образом и ставший соавтором моих лучших идей. Сперва он меня выгуливал, а уже на прогулке становился соавтором. Он как-то чувствовал – правильную идею я думаю и я смогу на ней заработать ему на кость с мясом. Или неправильную:
- С этими стендами кость с мясом так и останутся в магазине, – читал я в его угрюмой походке. – Не думай эту идею.
И я его слушал.

Однажды, всё-таки, этот день настал:
- Приглашаем вас поучаствовать в нашей выставке, – раздаётся в трубке голос колокольчиком. В глазах «Экспо» я дозрел до их уровня.
Справившись об условиях, беру неделю на размышление.

Выставка в этот раз, как оказалось, будет в холле Концертного зала. Концертный зал – место хорошее, в центре, холл в нём большой, стендов и посетителей будет много.

Возникает задача: поучаствовать и выделиться – с минимумом затрат.

И вот, на утренней прогулке подходит ко мне мой мудрейший пёс и, глядя в глаза, говорит:
- А ведь это хорошая идея. Думай её внимательно С тебя – кость.
Всегда так происходило – если он признавал идею хорошей – она действительно приносила хорошие результаты и даже прибыль. Естественно, ему полагалась законная доля.

А думал я в этот момент идею слишком наглую – и я её бережно довёз до офиса и дождался звонка от устроителей:
- А зал у вас как-то задействован в мероприятии?
- Нет, всё будет проходить только в холле.

- Будем идти на запах горизонта, – однажды сказала мне Королева, мешая литовские слова с русскими, когда, гуляя по центру Вильнюса, мы обнаружили – наш изначальный план начал необратимо меняться в другую сторону – с Вильнюсом такое бывает, особенно, если вы ему понравились.

Королева – прекрасный персонаж из другой моей книги, возможно, и её главы тоже появятся на Пикабу. Ни о Королеве, ни о своей будущей поездке в Вильнюс тогда – в 90-е - я ещё не знал. Хотя литовское направление «на запах горизонта» – это точнее, чем наше «идти туда, не знаю куда», однако и в нём неопределённостей больше, чем понимания.

Словом, высказанная ниже идея на момент начала фразы была только ощущением от обмена взглядами с ньюфом. А непосредственно в идею она превращалась по мере того, как я её проговаривал в ухо колокольчикового голоса – явно оторопевая от услышанного вместе с ним:
- Предлагаю провести мультимедиа-шоу.
- Мультимедиа... что? – слово «шоу» ещё было слишком непривычным. Я и сам не был уверен – правильно ли я его применяю для затеи, которую ещё толком даже и не обдумал – было только ощущение, как это должно быть.
А ощущение было такое – то, чего ещё не может быть.

- Мы сделаем небольшое... действо. Минут на сорок. Покажем возможности мультимедиа. Вы можете вписать это в программу выставки, это привлечёт больше публики. Я сделаю публикации-анонсы в своих газетных колонках. Мы ничего не говорим на тему рекламы, только о возможностях компьютера, поэтому вы не требуете с нас аренды зала, мы делаем мероприятие. От вас – договориться о зале, с нас – шоу, -  слово в слово озвучил я идею, которую мой ньюф одобрил на утренней прогулке.
- Я передам руководству и мы перезвоним, – задумчиво ответил колокольчиковый голос.

- А вы можете не сорок минут, а час с небольшим? – спросил он меня на следующий день.
- Мне нужно посоветоваться с артистами.
- Будут артисты?
- Да, будут артисты. Завтра перезвоню.

Артисты ещё ничего не знали. О необходимости артистов я узнал, когда сказал:
- Мне нужно посоветоваться с артистами.
Теперь вы понимаете, насколько это была отлетевшая идея – даже для меня.
Даже думать в её сторону мне было – невероятно. Теперь так же невероятно было думать об отмене:
- Да вы, сударь, слабак, – подумает колокольчиковый голос, – не будем больше с ним дел иметь.
И весь город будет знать:
- Слабак, мы не будем к нему ходить.
- Слабак, – махнёт хвостом пёс.
- Безнадёжный, – добавит его походка.

Как я уже упоминал – у меня постоянно происходили музыкальные... буйства – чаще всего в пятницу вечером, когда большинство сотрудников компании уже расходилось, а освободившиеся со своих работ друзья, проходя мимо, решали мимо не проходить.
- О, ты ещё здесь, это хорошо, – так начинался такой вечер, плавно, по мере накопления критической массы друзей, перетекающий в джем-сейшн.
Поэтому мой «шоу-рум» в большом офисе законно переименовали  в «шум-рум».

- Сегодня можешь зайти вечером? – позвонил я Саше.

Саша Бурдин – один из лучших гитаристов, играл в группе «Еретик» – очень известной в Омске, звезда наших рок-концертов и джем-сейшнов. Так же удалось найти и пригласить Олю – вокалистку ещё одной известной группы - с прекрасным чистым голосом. Самое главное – удалось найти Антона Апасова – клавишника из группы «Винчестер». Антон заканчивал консерваторию, уровень заметно выделял его из всего нашего рок-бомонда. На рок-концертах он вызывал... недоумение – как его с такой игрой и академической статью занесло на праздник музыкального непослушания не вполне трезвых шалопаев. Это же недоумение заметно было и у него самого.

Анекдот про Ростроповича:
- Сплю я, и снится мне - я играю в Карнеги-холле. Просыпаюсь - а я действительно играю в Карнеги-холле.

Антон был один из немногих, кто знал нотную грамоту и понимал в аранжировках – и я очень рассчитывал на него.

- Ребята, у нас через две недели – концерт.
- Концерт? Через две недели?
- Да. концерт через две недели.
- Где?
- В Концертном зале.
- В Концертном зале? – у всех было одинаковое потрясение. Все выступали исключительно на любительских площадках, а тут – главная музыкальная сцена города.
- Через две недели мы вам только сплясать можем. Пьяно и разнузданно.
- Поздно, надо будет петь и играть.

Мы оговорили репертуар, оплату и график репетиций. С графиком было проще всего – каждый вечер.

- Да, сможем час с небольшим, – позвонил я колокольчиковому голосу.
- Отлично, – мы вас поставим на день закрытия, начало – за полчаса до закрытия выставки.

Нами будут закрывать выставку!!! На сборных концертах артисты борются за эту позицию – кто завершает программу – тот и главный. Получается – мы главные на выставке.

Антон приходил днём, сразу после занятий, Оля и Саша – ближе к вечеру, сразу после работы.
Мы с Антоном садились за компьютер и вместе разбирались в музыкальном редакторе Midisoft Recording Session. У Антона – минимальный опыт работы с компьютером, в основном – набивание курсовиков, я – с знанием нескольких гитарных аккордов. Через две недели мы должны устроить концерт неизвестно чего.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

Сочувствующая часть компании нашёптывала мне имена авторитетных людей, которые могли бы поставить «Зефиров» на место.
- У меня своих дел хватает, а они сами себя на место поставят. Или место само подставится, – отшучивался.

... Все говорят, что мы вместе,
Все говорят, но не все знают – в каком...

Город у нас большой и – тесный, и все слои – тонкие. В нужных слоях все всё знают.
Однажды в офис ко мне ближе к вечеру заехал и Касьян – вроде бы и просто повидаться накоротке, однако вопрос проявил истинную цель:
- Может зайдём в «Зефир», на их компьютеры посмотрим, с ребятами познакомишь? – взгляд его моментально превратился в дуло танка и я понимал – такой визит решит всю ситуацию тихо и бесконфликтно.
- Касьян, спасибо, дружище! Мелкий случай, сам решу.

Ещё во времена работы в конструкторском бюро старшие коллеги неоднократно показывали пример, когда изначально верно выстроенная логика сама расставляла нужные акценты – органично и точно. И конечный результат всегда был лучше конфликтного варианта. Это работало и на уровне разработки устройств, и на уровне организационных решений внутри коллектива.
Именно в эту сторону я и думал.
- Хорошо. Будут сложности – звони.

Реклама

Самая эффективная реклама 90-х – бесплатные газеты, которые раскладывали в почтовые ящики и раздавали в торговых центрах. В каждом городе были такие народные хиты – в них были разделы про недвижимость, автомобили, бытовую технику – и прочий купи-продай. В нашем регионе такие газеты тоже были, в моих записках у них будет обобщенный образ, пусть эта обобщённая газета будет называться «Вектор».

«Вектор» посвятил компьютерам центральный разворот – и он весь был заполнен! Основная часть пестрела большими рекламными картинками с изображениями компьютеров и броскими ценами на них. Ещё были разделы коротких строчных объявлений. В них можно было в несколько строк перечислить конфигурацию компьютера или модель монитора с ценой.

В строчном разделе мы были первыми – при вёрстке этот раздел автоматически сортировался по алфавиту и наше название – A-Sqia было первым и это давало некоторый эффект. А в разделе картинок – в самом престижном – участвовать было тяжело.

— Здравствуйте, хотим предложить вам сотрудничество, — звонил рекламный агент «Вектора».
— В чём заключается сотрудничество? – это любимое слово всех рекламных агентов.
— Вы можете разместить у нас рекламу на центральном развороте.
— И... какова стоимость сотрудничества?
Далее агент выполнял свою работу, озвучивая стоимость площадей и зон размещения – в центре подороже, на периферии разворота – дешевле.
— Тогда, получается, это не сотрудничество, – отвечаю.
- Почему?
- Сотрудничество – это когда мы вместе работаем и потом справедливо делим прибыль в соответствии с долей своего участия. А здесь, получается, мы вам платим, а вы нам – трудничаете. Если говорить точно – мы оплачиваем. И вы оказываете услуги.

Язык мой – друг мой. И обижаться нечего – сами начали, вот и вывозите, в конце концов – вы хотите моих денег. А за хорошую площадь – очень много денег.
Через несколько таких звонков «сотрудничество» прекратилось, агенты перестали мухлевать понятиями, выучили слова «оказывать услуги по размещению» – и с некоторыми у меня отношения стали вполне приятельскими и взаимоуважительными.

Итак, на развороте заметность обеспечивалась, в основном, величиной картинки, соответственно – росла и стоимость размещения. Самое главное – среди них было легко затеряться и нужно было другое решение.

Это были времена совершенно первобытной компьютерной безграмотности. С одной стороны – уже в каждом фильме и телепередаче обязательно присутствуют компьютеры и работающие на них люди. С другой - «Нам компьютер надо информацию в него вводить» и «учи нас всему этому циферблату». Как работать, какую пользу можно извлечь из «всего этого циферблата» – широкие слои населения не знали. Литература же того периода тоже имела крайности – компетентные в информационных технологиях авторы писали книги для читателей с таким же уровнем подготовки (и даже я читал их с трудом), альтернативой же им были книги из серии «для чайников», только и написаны они были чаще всего - «чайниками», ошибки были бросались в глаза уже на второй-третьей странице даже при беглом пролистывании.

Звоню в «Вектор»:
- У вас можно публиковать не рекламные картинки, не баннеры, а статьи?
- Да, конечно!
- Какие условия?
- Такие же, как и с баннерами – по площади.
- Хорошо, объём – около 2000 знаков, – сколько?
Агент назвал стоимость – довольно значимую для меня цифру.
- В статье не будет ни слова рекламы – моей фирмы, моих компьютеров и услуг. Только о том, как работать на компьютере, о его компонентах, устройствах, о программах. Ликбез, повышающий ценность вашего издания. Подписываться, буду своей своей должностью директора фирмы и телефоном - как специалист, отвечающий за опубликованные знания. По сути, это и есть сотрудничество. Возможны ли какие-то скидки?
- Скидок для таких случаев не предусмотрено.
Не предусмотрено – значит, не предусмотрено.

Так я стал публиковать свои статьи, это был мой первый «писательский» опыт – каждую неделю за свой счёт я – подсыплю себе немного высокопарности – повышал компьютерную грамотность сограждан. Мой опыт программирования, настройки техники и обучения в этом процессе образовали органичный коктейль, читатели, как оказалось, давно ждали этих знаний.

Тогда я не знал понятия «личный бренд» – мне важно было «отстроиться» от «Зефира» у себя в компании и от конкурентов – на центральном развороте «Вектора».

Через некоторое время проявился устойчивый поток покупателей, которые шли именно по результатам этих статей. Кому-то было важно доверять продавцу – в компетентности, в комплектации товара. Кто-то хотел убедиться – в случае каких-то сложностей мы поможем, посоветуем, подскажем. И мы делали всё для оправдания такого дорогого внимания.

Поток этот был небольшим – и я грешил на неэффективность статей, неготовность частного сегмента рынка, на ситуацию в регионе – повсеместно задерживались зарплаты, вставали крупные производства, особенно – оборонные. Настоящих же причин было две.

Первая причина – как оказалось, статьи читали в том числе и технические руководители, которые принимали решения о закупках для своих предприятий. У них были объёмы, но и скорость формирования и утверждения заказа занимали иногда и квартал, и полгода. А о второй причине я узнал года через два, и об этом - позже.

Статьи дали очень интересные и неожиданные результаты. Мне стали просто звонить разные люди – высказать благодарность, поддержать, задать вопрос или предложить тему для следующей публикации. Мои статьи попали в золотую середину между академическими авторами и «чайниками для чайников».

Однажды позвонили из популярной еженедельной газеты – не рекламной, а настоящей – с новостями и городскими историями – очень бархатным голосом:
- Мы хотим открыть рубрику о компьютерах, тема модная, востребованная. Читали ваши статьи всей редакцией, хотим предложить вам публиковаться у нас.
- Какие условия вы хотите предложить?
- Мы, наверное, не сможем платить вам гонорар, какой вы заслуживаете, поэтому – предлагайте, я передам руководству.

Тома и Маша мне потом пытались показать – как метаморфозило моё лицо и какого размера у меня были глаза. Выглядело неописуемо и, видимо, вполне достоверно передавало. 
Этот звонок заткнул рты сразу всему хору моих внешних и внутренних критиков. И, видимо, и внутреннему скромнику, заодно:
- Предлагаю такой вариант. Я ни слова не пишу о том, какие у меня самые замечательные компьютеры, мониторы, принтеры и прочие железки, все статьи будут исключительно о том, как всем этим пользоваться. Подписываюсь, разумеется, как всегда, своей должностью. Вы не платите мне гонорар, я не плачу за рекламу.

Минут через 15 очень бархатный голос перезвонил:
- Руководство согласно и просило, если есть возможность, прислать статью завтра, тогда она выйдет уже в номере на этой неделе. Мы уже отвели вам полосу на 3000 знаков.

3000 бесплатных знаков вместо 2000, за которые мне приходилось довольно увесисто платить! Да ещё в газете с тиражом значительно большим, чем у «Вектора», с аудиторией, которой «Вектор» не охватывал!

Самое невероятное – таких звонков потом было всё больше – от самых лютоконкурирующих изданий. Тема компьютеров была востребованной у читателей – страна вступала в компьютерную эру.

Был ещё один резон у владельцев изданий – переманить рекламодателей от «Вектора» к себе, для этого они стали отводить в них полосы и страницы, их надо было заполнить. И, видимо, мои статьи хорошо попадали в их планы.

Так я получил бесплатную рекламу в самых известных городских изданиях – газетах и журналах. В журналах была хорошая полиграфия, поэтому в моих статьях появились фото автора рубрики, меня стали узнавать на улицах.

Меня это удивляло и однажды я спросил у одного из агентов, с кем у меня уже были вполне приятельские беседы:
- Почему именно я, в городе ведь много других фирм, там полно толковых спецов?
- Да шеф, когда увидел твои статьи в «Векторе», поставил нам задачу – найти своего автора. Мы целый кастинг устроили, всех обзвонили, все пытались писать. Получалось либо заумно, либо рекламно. Тогда шеф приказал заманить тебя.
- А свои журналисты?
- А мы компьютеры только в отделе вёрстки видели, сами по твоим статьям просвещаемся.

Был ещё один примечательный звонок:
— Здравствуйте, мы решили предоставить вам скидки, если вы продолжите писать у нас статьи, – это «Вектор» решил вернуть меня к себе – ведь с появлением бесплатных возможностей я перестал размещать публикации у них.
- У меня для вас сейчас бюджета не предусмотрено, – рвалась сорваться с языка моя давняя мстя. Мстя – это блюдо, которое – горячим или холодным - нужно есть наедине с собой. Поэтому ответил:
- Мы будем продолжать размещать у вас строчную рекламу.

Разумеется, я получал удовольствие – и от нового для себя занятия – написания статей, и от произведённого шума, и, самое главное – от решения задачи «отстроиться от Зефиров». Дополнительно я провёл ревизию ассортимента и стал заказывать конфигурации компьютеров и комплектующие, которые не пересекались с ассортиментом «Джокера» и, соответственно, подбирающих у них «Зефиров». При этом выяснился интересный факт – в городе не была представлена качественная мультимедиа – по моей просьбе поставщики отправили мне звуковые карты Gravis Ultrasound и Turtle Beech, а также midi-клавиатуры Roland для музыкантов.

Для демонстрации их возможностей я привёз в офис свой аудиокомплект – усилитель Одиссей-010 с колонками Радиотехника S90, кто поймёт – того проймёт. Думаю, это был первый – или один из первых - подобного уровня «шоу-рум» в городе.

Музыканты, художники, артисты – всегда были мне интересны, с многими я был уже знаком, бывал у них на концертах и спектаклях. Они же, узнав о новой технике, стали часто заходить ко мне, поэтому по вечерам у меня происходили стихийные сейшны.

Многие музыканты работали на студиях, радиостанциях и ТВ, так у меня появились интересные заказчики. Закупались они редко, зато каждый раз это был эксклюзив, интересный мне и как специалисту.

«Зефиры», при встрече в коридорах, старались смотреть мимо меня. Они даже выставили штендер-завлекалку на улице, но люди шли «в фирму, директор которой статьи пишет».

История со статьями и мультимедиа скоро получила масштабное продолжение.

N.B. Эта история разворачивалась в течении года, и главный вывод из неё – действовать нужно из своих качеств. Их набор - уникален и у каждого - свой

Именно из этого ракурса будут открываться те уникальные возможности, которые и решат любую ситуацию самым выгодным, наилучшим, самым органичным образом. Уже позже, когда я стал режиссёром, оказалось, новая профессия содержала в себе этот метод, который определялся словами кого-то из мэтров:
- Будем исходить из органики актёра.

Это универсальный метод и я им пользуюсь до сих пор.

Инженеры, у которых я учился, будучи молодым специалистом, исходили из органики науки и добивались наилучших результатов из возможных, режиссура исходит из органики сюжета, характеров героев и играющих их актёров. Для ситуации зефирного конфликта я исходил из своих собственных органичных мне! - качеств. В своей нынешней профессии психолога этот метод помогает мне дать клиенту возможность найти своё – органичное ему! - решение его ситуации.

Метод Зефиров – обретения личной выгоды через нарушение договорённостей – был органичен им и неорганичен мне. Метод Касьяна – через силу и угрозы – тем более. Сила Касьяна – это не моя сила, моя сила – в другом, и я эту силу нашёл и реализовал. Если бы я стал играть на условиях Зефиров или Касьяна – я увяз бы в ситуации, прежде всего – увяз бы в их органике, оно их всех в разное время привела к финалам, которых я смог избежать ( главы об этом я скоро допишу и выложу). На моём поле Зефиры своей силы лишились - и уже они ничего не могли поделать со мной.

На большом удалении от тех событий можно снова убедиться – тогда я решил ситуацию наилучшим образом, и это решение дало мне возможности для дальнейшего развития – и об этом тоже непременно напишу в следующих главах.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

Он, вроде, иногда отвлекался от логики происходящего и в этом состоянии мог, например, идя своим стремительным шагом и глядя прямо перед собой, врезаться в торец приоткрывшейся двери. Она не резко приоткрылась перед ним, она уже была приоткрыта, более того – её в этом месте всегда держат приоткрытой – это бухгалтерия, туда постоянно большой поток людей. И, тем не менее, Рудик каким-то образом её не замечает и с грохотом в неё впиливается.
Мне даже сейчас просто вспомнить такое было больно. Рудик же, потирая лоб, мчался дальше.

Ещё он высказать мысль, которая никак не исходила из происходящей беседы, он же принимался убеждать всех – именно эта мысль важна и она решает все вопросы. Много таких странностей за ним было.

Мы хорошо приятельствовали и постоянно выручали друг друга какой-то мелочью, обменивались совместными посиделками.

Когда по офису прошёл слух о начале моего бизнеса – Рудик  первым примчался ко мне и резким напряжённым голосом категорически заявил:
— Если увижу у тебя в прайсе рации — дружбе конец.
— И в мыслях не было, я в них ничего не понимаю.
— Я тебя предупредил!
— Рудик, тогда и ты в компьютеры не лезешь, — сказал я больше в полушутку и протянул ему руку, всё ещё не понимая причин такого напряга. Рудик руку пожал и я считал — ситуация завершена, а Рудик был просто не в духе и снова счудил.

Однажды — где-то через год после этого разговора — один из моих заказчиков попросил привезти две рации, я честно ответил:
— У нас тут есть фирма «Зефир» этажом ниже, там можно выбрать, там и выбор большой, и гарантия.
— У них таких нет, они официалы другого бренда, нам не подходит, да и мне удобнее одним счётом с компьютерами в бухгалтерии и у директора подписать.
— Хорошо, спрошу у поставщиков, говори марку и модель, только точно до буквы – я в них ничего не понимаю. И быстрой гарантии обещать не могу.
— Да мы их на охоте потеряем быстрее, чем они сломаются.
Заказчик был из «нефтяной» индустрии, кутили они масштабно и такие мелочи не считали.

Аппараты, действительно, оказались доступны моему поставщику и через полторы недели уже были у меня. Более того, разведав хороший канал, поставщик предложил расширить ассортимент раций – производитель только заходил на российский рынок и каждый продавец, особенно в провинции (или, как тогда модно было говорить – в регионах) был ему важен, оптовые цены он предлагал очень хорошие и прибыль могла быть увесистой. Я рассказал поставщику о договорённостях с Зефирами и он тему больше не поднимал.

Заказчик должен был прийти через пару часов, его компьютеры стояли на столе – протестированные и настроенные, упаковки с рациями лежали рядом.

Внезапно, по каким-то своим делам ко мне зашёл Рудик. Увидев рации, он замер, лицо его стало производить перебор необходимой к случаю гримасы — одна другой страшнее. Проследив направление его взгляда и поняв причину такого «слайд-шоу», я не успел ничего сказать.
— А, ты мне дорогу решил перейти, клиентов переманиваешь, я шефам скажу, ты мне неустойку выкатишь... – выложил он самые убойные заклинания того времени. Рудик явно пересмотрел бандитских фильмов и криминальной хроники. В его представлении руководители большой компании, в офисе которой снимали небольшие помещения две крохотные фирмёшки – его и моя – отвлекутся от своих дел и будут заниматься нашими рациями раздора.

— Это предзаказ клиента, у нас их нет в прайсе, да и в вашем тоже, я направлял клиента к вам, — пытался я ему объяснить положение дел. — Можешь в тёмную нас проверить, прикинуться клиентами – хоть прозвоните, хоть дружков засылайте – не занимаемся мы вашими рациями, у нас своего ассортимента хватает.
Я был спокоен — даже по серьёзным понятиям моя история с рациями не тянула на серьёзный конфликт – ничьих интересов мы не нарушали.

Рудик же вошёл в роль криминального авторитета, его тщедушие стало расти вширь и нависать над нами, я его еле успокоил, а зашедший за ним Марик и вовсе увёл его с собой. Марик, к слову, увидев рации, удивился и внимательно посмотрел на меня — пришлось повторить и про заказчика, и про прайс, и про проверку.

Мы все знали про эмоциональные качели-карусели Рудика, поэтому история довольно быстро затерялась в нашей суете — оставив, правда, след во внутреннем мире нашей фирмы:
— Опять Рудику хочешь дорогу перейти? — это Тома услышала, как заказчик попросил привезти такие же рации ещё раз – первые, как и обещал, утопили во время охоты.
— Не поминай всуе, вдруг, действительно, крышу приведёт.

Рудик же, заходя к нам — он стал к нам чаще заходить! — первым делом оглядывал офис и только после этого здоровался и переходил к делу. Некоторое время у нас происходили звонки и, действительно, спрашивали – можем ли мы по предоплате привезти рации. Тщательно проинструткированные Тома, Маша и мои бойцы электронно-софтверного фронта отвечали:
— У нас только компьютеры и периферия, рации можете купить у наших партнёров.
Далее мы, как и положено, называли телефон «Зефира».

Где-то через пол-года я зашёл к зефирам по каким-то мелким делам и увидел у них на витрине... компьютеры!
— Рудик, Марик, — поворачиваюсь к ним. — Мы же договаривались?
— А нам «Джокер» их на реализацию предложил, — замельтешил Рудик. — деньги в руки идут, как можно отказаться?
— А в бизнесе товарищей нет! — с купеческим хохотком ответил мне интеллигентный Марик.
— Заработаешь всегда больше, чем украдёшь, — хотел ответить я. Зачем? Два зефира Рудик и Марик всё уже для себя решили.
— Да, я знаю, в бизнесе или у тебя есть деньги, или у тебя есть совесть, — и это тоже хотел сказать. Но вышел молча.

«Джокер» – это местный филиал большой московской компании, на рынке появился недавно и зашёл на самый демпинговый сегмент.

Немного о специфике рынка компьютеров того периода.
Ко времени, когда я начал свою деятельность, уже появились каналы ввоза не только компьютеров целиком – от крупных брендов и поэтому дорогих, но и в виде комплектующих. Это считалось не так престижно, зато заметно дешевле – кратно. И здесь была некоторая тонкость – кто и откуда их брал. Некоторые источники – на сленге их звали «сорсы» (от слова sourse) выходили на качественных производителей и возили качественные изделия – видеокарты, контроллеры, материнские платы и т.д. И были «бульдозеристы» – которые выкупали партии с высоким браком, т.е., в контрольных выборках доля бракованных изделий была выше определённых норм. И эти партии должны были идти «под бульдозер» – уничтожаться. Однако всегда возникали каналы, по которым такая продукция сбывалась буквально по цене за вес, по самым низким ценам.

«Джокер» был из тех, кто подбирал комплектуху из таких источников, низкие цены привлекали большой трафик покупателей, высокая степень возвратов и ремонта окупалась за счёт оборота и поддержки рекламой московского офиса. Скандалы покупателей в их офисах были постоянным фоном.

И вот этот «Джокер» – обосновался у меня буквально под боком, в «Зефире», отдавая им компьютеры на реализацию – т.е., Рудик и Марик ни рубля не вкладывают в оборот, получая, по сути, комиссионный процент от продажи. В отличие от меня – весь мой ассортимент держался на закупках на мой зыбкий капиталец, раздираемый арендой, рекламой, зарплатой сотрудников, налогами и транспортными расходами.

И, ко всему, мне было важно честно смотреть в глаза покупателям – мои компьютеры должны быть надёжными, я делал всё для высокой репутации. Поэтому и цены – как на входе, так и в продаже – у меня были выше тех, которые могли себе позволить «Джокер», а следом – и Зефиры.

Конечно же, нужно было придумать действенное и быстрое решение.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

- Фиииильм-фиииильм-фильм! - крутилось в мозгу все эти дни.

Победа

Надо заметить, что имело место быть некое пикантное обстоятельство. Доктор Джао – человек плотного сложения, заметного здоровья и, по всему судя, с прекрасным аппетитом. Питался он исключительно дома и исключительно китайской кухней. Запах китайских пряностей, деликатно выражаясь, очень необычен даже для меня – а ведь я вырос в Алма-Ате и кухню видал всякую.

Некоторые несознательные люди классифицируют это словом «вонь», но я хотел бы избежать этих крайностей. Нетерпимый запах – это некий индикатор гигантского расстояния между нашими цивилизациями. Настолько гигантского, что наши организмы  исключают включения в оборот пищи из «другого лагеря» и всеми возможными способами оповещают об этом обстоятельстве.

Словом, вокруг доктора была зона жестоких испытаний для евроориентированного обоняния. Причем, доктор уходил – а испытания оставались. Бухгалтер Тома и секретарь Маша невероятно страдали, а приходившие на следующий день посетители недоуменно оглядывались на все углы.

Позже мы к этой теме вернемся. Дважды.

К концу третьего вечера китайские ли боги услышали наши молитвы, наши ли, наконец-то, поняли  молитвы Джао, а скорее – его дочки… или всем богам надоели наши пляски… но что-то произошло. А может Серёга своими взмахами и бормотаниями, как шаман, добился передачи мысли непосредственно в сознание доктора Джао. Или мы все своим камланием достигли состояния коллективного дзена и просветления, и наши разумы объединились в единый коллектив…

Мне это до сих пор неясно, в какой момент это произошло – но вдруг!...

Джао в очередной раз что-то пошуровал на клавиатуре…
На экране опять возникло немыслимое…
И Джао радостно подпрыгнул! У него что-то получилось! он увидел смысл в тех неведомых знаках!

Он стал что-то набивать и дочка радостно закивала – она тоже что-то поняла в возникающих на экране чудесах.

Оказалось, что клавиши F1-F6 задают группу иероглифа, еще какие-то клавиши – подгруппу. Объясняю в той степени, в которой понял сам.

- А дальше, - сказал Джао, - все просто.

Джао рассчитался, Серёга запаковал компьютер и они довольные уехали.
Мы с облегчением вздохнули.

Радовались, естественно, рано.

Учиться, учиться и еще раз…

На следующий день звонит Бек:
- Джао разобрался, как набивать текст, но он хочет научиться рисовать, и чтобы дети тоже научились работать на компьютере.
- Хорошее дело, а мы тут причем?
- Он компьютер у вас купил, он больше никому не верит и хочет, чтобы только вы его учили.Он оплатит.

Я посмотрел на Серёгу. Серёга как-то сразу – из другого угла комнаты! - понял тему разговора и стал махать руками – нет, ни за что, даже не просите…

- Постараюсь, - говорю в трубку, - помочь.
- Серёга, - кладу трубку, - назревает крупный международный конфликт…
В глазах Серёги засверкали иероглифы.

Вечером открылась дверь, вошел жизнерадостный Джао: - Прат!..

Показываю на Серёгу – вот, дескать, ваш сэнсэй.
- Селёга, прат!
- Прат-прат, – грустно сказал Серёга.

На следующее утро Серёга рассказал душераздирающую историю. О том, как еще в подъезде можно было понять, что в доме есть кухня с китайскими специями. О том, как он снова учился дышать, зайдя в квартиру. О том, как во время обучения жена Джао готовила на кухне что-то особенно затейливое, от чего резало глаза. И, наконец, о том, что после обучения семья ни за что не хотела отпускать Серёгу, пока он не отужинает с ними. Потому что это особо затейливое было приготовлено в его честь, а жена Джао очень старалась.

- Так ты ел? – хором заорали мы.
- А как можно отказаться? - заорал Серёга.
- А как оно все выглядит? – допытывалась Тома.
- Тома, я ел и плакал. Запивал их водкой – и снова плакал. Отказаться невозможно – они там добрые все, подают – Селёга-Селёга, вкусна-вкусна! А там глядеть страшно…
- Насекомые? – глумилась Маша.
- Да лучше не знать, что я там ел…

Слушая Серёгу, я вспоминал город моего детства – Алма-Ату 70-х. Дом – обычная хрущёвка в четыре этажа и три подъезда - в микрорайоне таких же хрущёвок.
Все три подъезда друг друга знали, запросто ходили в гости, двери запирались только на ночь. В доме жили – казахи, русские, немцы, уйгуры, корейцы, дунгане, азербайджанцы, ингуши, чеченцы – всех не упомню.
- Я пирожков напекла, – внезапно могла открыться дверь с бабой Дуней на пороге. — Попробуйте!
- Рахмет, рахмет, – говорила моя бабушка, принимая большую тарелку с горой дымящихся пирожков. Через неделю она так же несла бабе Дуне бауырсаки. А к нам так же стихийно могла забежать тётя Нюра с пиалой дунганской лапши. Вернее – сперва, сокрушая обоняние и желудки, заходил, врывался, обволакивал запах этой лапши – острый и терпкий – и божественно аппетитный. А уже потом мы слышали её тихий голос:
— Саламатсызба, апа! — Здравствуйте, бабушка!
Ещё была тётя Вика Ким, регулярно снабжала нас чем-то неописуемо острым своего приготовления.
А ещё на нашем базаре были ряды с корейской и китайской кухней – с совершенно ядерными приправами.
Когда сосед, добродушный алкоголик дядя Витя из 1-го подъезда вернулся из тюрьмы, куда загремел по какой-то глупости, уйгур Ахмед из 3-го подъезда накрыл огромный стол невероятной еды прямо во дворе - для всех.
Вот так жили, вот так жили.

Поэтому рассказ Серёги для меня был объёмным и наполнен знакомыми ощущениями.

Серёга ездил к Джао две недели. Две недели жена Джао творила чудеса китайской кулинарии и ни разу не повторялась. Две недели весь офис сбегался к Серёге:
- Ну, как, змеи были? Ну, хотя бы черепахи?

За это время китайскими специями стал пахнуть не только он сам, но и компьютеры, которые он собирал у нас в офисе. Я уехал в командировку.

Командировки

Термин «командировка» –из советских времён, означал поездку по какому-то поручению от руководителя для решения задач в интересах предприятия. Выписывались соответствующие удостоверения и деньги на проезд и пропитание.

В моём случае командировками можно было бы считать поездки в Москву за товаром, но к этому времени этот вопрос был уже решён – поставщики отправляли сами по тем каналам, которые я им предоставил. К слову, по этим каналам они стали отправлять грузы и другим своим оптовым покупателям, получилось классическое win-win. Большинство моих конкурентов в тот период продолжали ездить с налом в столицу и сами физкультурили отгрузку.

Однако поездки мои стали другого рода.

Началась эпоха взаимозачётов. Предприятие могло остро нуждаться в компьютерах, но у них не было живых денег на счетах, зато им были должны другие предприятия. У тех тоже не было живых денег, зато были товары – со своего производства или полученные в обмен на свою продукцию. И предприятия научились меняться – это называлось взаимозачёт или бартер. Казалось бы – зачем такие сложности, если для этого есть деньги? В том то и дело – денег не было, либо от них отказывались - они быстро обесценивались, а товар – он лежит на складе и цена на него всегда меняется в соответствии с курсом доллара или ростом инфляции. Самый распространённый вариант – предприятие располагает долгом за отпущенную продукцию или оказанные услуги и готово эти долги передать – в обмен на...
- А что у вас есть? – был самый частый вопрос на самое частое коммерческое предложение, которое звучало так:
- Здравствуйте, нам нужны компьютеры, но у нас нет денег.
Сперва мы отвечали стандартно:
- Приходите, когда деньги появятся.
Потом одному из моих постоянных заказчиков потребовались компьютеры для участия в цепочке взаимозачётов и он пригласил меня поучаствовать. И неожиданно получилось провернуть дело быстро и с хорошей прибылью. Потом я и сам научился находить решения к некоторым схемам – об этом позже будет отдельная большая история. В таких схемах могли присутствовать самые неожиданные фигуранты – заводы, элеваторы, автобусные парки и даже...
«Даже» – будет в той самой отдельной истории.

Это был один из главных парадоксов-ребусов постперестроечной экономики. Огромный спрос уравновешивался дефицитом живых денег и надо было постоянно эти ребусы решать – ведь в конце этих взаимных передач должны появиться деньги – и вся долгозаряжаемая схема срабатывала в один-два дня. А могла и не сработать – и тогда в этой схеме кто-то крупно попадал, и об этом будет другая отдельная большая история – и даже несколько, одна другой драматичнее.

Самое главное – для решения взаимозачётов мне приходилось уезжать на несколько дней – по деревням и соседним городкам.
Вот в такую поездку я и дезертировал с фронта компьютеризации Джао.

А когда я вернулся, на столе меня ждала коробка с китайскими иероглифами – Джао передал мне в качестве сувенира бутылку китайской водки – в глиняной бутылке, запечатанная сургучём – очень лечебная, по его словам, водка.

Я в ту пору водку не пил, но скоро в офисе случился какой-то праздник и я решился ее открыть - как экзотический деликатес. Комнату заволокло неописуемым запахом, в котором можно было узнать широкую гамму продукции химической промышленности – от олифы до креозота, но  никак нельзя было заподозрить ни малейших признаков жидкости внутреннего использования.

Лично я ожидал, что следом должен появиться особо зажившийся в бутылке джинн.
Все замахали руками и кинулись в коридор. Неописуемо.

С Джао мы потом подружились окончательно – он постоянно заезжал к нам за консультациями, расходниками, апгрейдом. Серёга, по его словам, даже попривык к китайской кухне, он одним лишь дыханием припаивал детали и заводил зимой машины.

А однажды зашел один мой приятель, увидел бутылку из под этой водки и растолковал мне – эту водку изготавливают в каком-то монастыре – типа Шао-Линь – по рецепту тысячелетней давности, причем – очень ограниченным количеством. И, вроде, за ее подделку в Китае запросто можно получить тяжёлую статью, потому что эта водка - в списке национальных достояний.

Теперь жалею, что так и не рискнул хотя бы попробовать на вкус.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

И вот, приезжает, наконец-то, Бек, и, наконец-то, мы знакомимся лично.

Кстати, «разтелефонивание» переносится легче, чем «разинтернечивание», или, правильнее - «развиртуализация». Уж не знаю, почему.

С Беком зашел невысокий плотной комплекции китаец лет 45. Улыбчивый, с крепкой рукой, располагающий к себе. И ни слова не говорящий по-русски.
- Джао! – сказал он и было непонятно – поздоровался он или представился.
- Я уже с ним намучился, на вас – последняя надежда. – Бек с тоской посмотрел на китайца, китаец с готовностью улыбнулся. – Он хочет компьютер.
- И?.. в чем мучения?
- Его зовут Джао. Он китаец. Иглотерапевт. Настоящий – потомственный. Лечит моего шефа. Шеф очень доволен, а Джао хочет компьютер.
- Их есть у нас, Бек, вон целая грядка.
- Он хочет компьютер на китайском. Чтобы Виндоус по-китайски, и Ворд с Экселом. А еще он хочет книгу написать про иглотерапию. С рисунками. Значит – и Корел должен быть китайский.
На тот момент ни я, ни мои бойцы не осознали глубину проблемы.

Вернее сказать, все наши эксклюзивные заказы начинались именно с ошибкой оценки этой глубины. И, как правило, там, где мы рассчитывали отделаться малой кровью, хлебали мы полной чашей, приобретая, впрочем, бесценный и уникальный опыт.

- Хорошо, будет вам китайский комп, – ещё не представляя, где я буду брать насквозь китайский софт.
- Отлично! Только у Джао есть дети, они в школе учат английский, он хочет, чтобы там и английский, и русский языки были.

Джао, каждый раз слыша свое имя, радостно кивал и улыбался. Отказать было невозможно. Мир, дружба, дзен.
Договорились встретиться через 3 дня.
Два дня ушло на поиск дисков с китайским софтом - и мы его таки добыли! Всё, как полагается, в иероглифах.
Боец Серёга вставляет диск в привод и… тут началась наша очередная полная чаша!

Почему? А потому, что инсталлятор вывел на экран приветствие. И… правильно! Оно было – на китайском языке!

Рука Серёги зависла над клавишей Enter, а его голова повернулась ко мне с иероглифом недоумения на лице.

- Стоять! – заорал я.

Как мы вышли из положения? Правильно! Поставили рядом идентичный компьютер и запустили такой же инсталлятор – но на английском, который мы худо-бедно понимали лучше китайского. И далее Серёга синхронно нажимал клавиши на обоих компьютерах. Так были установлены китайский Windows 3.0, Word, Excell, Corel и многое другое.

На непривычного вида заполненного иероглифами экран сбегались поглазеть из всех соседних офисов.
Наконец, Серёга доложил: все работает!

Звоню Беку – приезжайте.

Через пару часов Бек и Джао уже на пороге. Гордо показываем «окитаевший» экран, переключение на русский, английский, и, разумеется, на китайский. Джао становится еще довольнее, поворачивается ко мне, жмет руку:
- Прат!
- Что?
- У китайцев, если ты ему угодил, ты теперь – брат, поясняет Серёга.
- Откуда знаешь?
- А я с ними полгода работал, пару слов по-китайски знаю.

Оказывается Серёга работал с китайцами и знает пару слов по-китайски.
- А с марсианами ты не работал?
- Нет, с марсианами не работал.
- Брат, - говорю китайцу.
- Прат, прат, - еще шире улыбается Джао.
- Ну, что, - спрашиваю, - паковать?

Джао, поняв о чем речь, знаками объясняет – хочу сам попробовать.
И вот тут началась наша вторая чаша.

Потому что – что? Правильно! Джао абсолютно компьютерно безграмотен.
А мы – что? Не представляем, как на 101-клавиатуре получаются китайские иероглифы, а их, между прочим, больше 4000. И все, как один, непонятны, как китайская грамота.

Итак, в нашем распоряжении – ни слова не говорящий по-русски китаец, знающий пару китайских слов Серёга и «китаизированный» компьютер. Какой может быть выход?

Серёга

Тут, наверное, самое время про Серёгу рассказать.

Есть такая порода людей, в руках которых ломается все, даже лом. Даже в руки брать не обязательно, достаточно присутствия в определенном радиусе. Если у вас что-то вдруг сломалось на ровном месте – это стопудов такой персонаж по соседней улице прошел, сокрушая все вокруг.

Обычно это такой обаятельный, общительный и очень дружелюбный чувак, которому ни в чем отказывать язык не поворачивается, и наоборот – хочется помочь, поддержать и т.д. Его хочется позвать на вечеринку, и он там шикарно сыграет и споет, его хочется видеть в свободный вечер, ему радуешься, случайно встретив на улице. И его деструктивная функция на этом этапе никак не проявляется.

Однажды такой перец завелся и в моем окружении, и когда он обмолвился, что остался без работы, первый мой вопрос был: - Ты в компьютерах понимаешь?
Оказывается – понимает.

- Отлично, - говорю, приходи, у меня боец увольняется, мне нужен человек на предпродажную подготовку и настройку.

В понедельник у меня в офисе началось невообразимое. Компьютеры, ждущие клиента, перестали запускаться, что-то стало происходить и с теми аппаратами, на которых мы и сами работали. Звонили клиенты – когда можно заехать за оплаченным товаром? Заходили те, которые собирались приобрести тут же, за наличные.

Проверенное, исправно работавшее накануне оборудование проявило чудеса безумия.
Среди всего этого с беспомощным видом носился мой приятель, что-то пытаясь наладить на ходу.

К вечеру я застал его в окружении трех разобранных – заведомо исправных до этого – компьютеров. Все их потроха были ровным слоем разложены на всех столах офиса, включая мой.
- Что делаешь? – спрашиваю.
- Ну, помнишь, в обед у компа видеокарта не заводилась?
- Что-то такое было, - говорю. – Видеокарты в той коробке.
- Я перебрал, они не запускаются на нем.
- На других запускаются, а на этом – нет?
- Запускаются, но тогда контроллер жестких дисков перестает работать.
- А контроллер менял?
- Я из другого такой же вставил – не работает…
- Может с материнской платой что-то не так?
- Я тоже так подумал, вытащил из этого, вставил – все равно не работает.

Оглядываю весь этот армагеддон и впервые в жизни хочу кого-нибудь убить. Потому что завтра я должен отдать кучу техники, а отдавать, выходит, нечего, надо закрыть лавочку и тихо уходить из города, пока жив.

И тут случается чудо. Открывается дверь и заходит парень, спрашивает меня, говорит – знакомые направили, по поводу работы.

Я на тот момент, понятное дело, общаться ни с кем не хотел. И, чтобы отделаться от него, говорю: - Вот. Видишь? Армагеддон! Разберись и подходи потом ко мне.

Через 20 минут подходит – все работает.

Иду проверять. Стоят компьютеры на столе – один к одному – и все на своих мониторах тесты показывают со стопроцентным результатом.
- Как зовут? – спрашиваю.
- Серёга…

А того приятеля, как назло, звали Данила.

- Данила, - говорю, - отдай все отвертки Серёге и дуй в магазин, нервы лечить мне будешь, косячник.

С тех пор так и было. Приходит, например, клиент, истерика у него – комп не работает, не запускается и вообще не фурычит.

– Серёга, - звал я Серёгу. Серёга заходил, смотрел на компьютер и от одного взгляда Серёги у компьютера просыпалась совесть. Через некоторое время все клиенты, звоня в офис, спрашивали Серёгу – он обнаружил свойство пробуждать совесть компьютеров по телефону. Он перечинил нашим девушкам все телевизоры-магнитофоны, фены и пароварки, а всему офису – все остальное, что втыкалось в розетки. За все это время я от него слышал только какие-то междометия и ухмылки.

- Что было-то? – спрашиваю Серёгу после очередной поломки.
- Да… - махает он рукой и добавляет под нос неопределенной формы, неподдающееся расшифровке слово.
- А как починил? – пытаюсь хотя бы так понять, что произошло.
- Да переткнул, оно там… - и опять слово неопределенной формы, неподдающееся расшифровке.

Во время офисных застолий он сидел по центру стола, наши девушки в четыре руки накладывали ему самое вкусное и он молча это ел.

И вот теперь выясняется, что он еще и с китайцами работал и знает пару слов.
- Как тебя угораздило-то?

И тут я услышал от него самую длинную речь за всю историю знакомства.

Серёга и китайцы

Я, наконец-то узнал, как звучит его голос.

Дословно я этот рассказ не воспроизведу по одной простой причине – Серёга хитро сглатывал какую-нибудь часть слова – начало, середину, или окончание. Заменяя какой-нибудь хитрой ухмылкой или универсальным звуком, который можно было трактовать достаточно широко. В этом смысле он и сам был в некотором роде китаец и слова его были иероглифами, понять которые можно был только с учётом его интонации и мимики.

Одновременно происходила жестикуляция и артикуляция.

Жестикуляция у него была такая же – что-нибудь от нормального жеста проглочено. Мог также свободно избавиться и от части предложения. Махом. Причем, у него не было никаких дефектов речи. Но разговаривать – то ли ленился, то ли не считал это нужным вовсе. И как-то мы его понимали.

А история была такая.

Года за полтора до нас Серёгу наняли в какое-то совместное российско-китайское предприятие по изготовлению магнитофонов. Прорвавшиеся к нам в числе первых китайцы собирались открыть у нас отверточное производство магнитофонов всемирно известных марок Powersonic, Sonyo и прочих адибасов. А наши должны были предоставить им производственные площади и жилые помещения под десант китайцев-отверточников. За, разумеется, деньги китайцев.

Напомню, дело происходило в самую жару 90-х, поэтому, естественно, китайцы напоролись на каких-то наших бандосов. Бандосы развели наивных китайских юношей классическим способом – деньги за все-про-все получили, поселили прибывших китайцев в какой-то общаге, из которой студентов уже эвакуировали, а сносить не начали. А перед этим провели их по здоровенному пустому цеху, в углу которого за столиком сидел Серёга и уже собрал 5 штук магнитофонов с помощью отвертки, паяльника, и, разумеется, такой-то матери.

- У них комплектуха… ну ее… кружок умелые руки… сидел-паял там…- вот такой, примерно рассказ и вот эти Серёгины движения руками, изображавшие, как он там сидел-паял.

Дальше началось интереснее. Серёга не был посвящен в планы бандосов, принимал все за чистую монету и это роднило его с китайцами. Бандосы получили с китайцев причитающиеся деньги, а так же раскрутили их на дополнительные капиталовложения - открытие филиала в Екатеринбурге. Куда и отбыли бесследно.

А чтобы все было честно, взяли у китайцев не только деньги, но и документы, дескать, нужно по-быстрому, пока они здесь осваиваются, оформить на них новое производство. А нюанс еще такой - у китайцев был разрешен въезд только до нас, а Екатеринбург был для них тогда ещё закрыт.

Через неделю китайцы заволновались, но, как оказалось, зря. Потому что сделать уже ничего было нельзя – следов никаких, без документов они не могли обратиться ни в милицию, ни железнодорожную кассу. Да и кто бы их там понял - в нашей милиции...

Ни о каких ориентировках и фотороботах речь не шла, потому что, как сказал Серёге один из пострадавших:
– Для меня все русские – на одно лицо…

На конкурсе близнецов в Монголии победили – ВСЕ!

В общаге, где они жили, их сперва затопило ливнями, а потом – и канализацией. Было ли это частью сценария бандосов – неизвестно, но прорвавшей фекальной трубой затопило и первый этаж, на котором они жили, и находившиеся в подвале склады с комплектухой несостоявшихся поверсоников.

- Я приезжаю к ним, они там воют-плачут, на китайском на своем… - Серёга в этом моменте вроде бы и усмехнулся, но почти слезу пустил. – Тут говно это по колено… Селёга-Селёга…

Это они Серёгу так называли, понятно.

Пока китайцы через своих добывали деньги и документы на обратную дорогу, Серёга их приютил у себя и кормил-поил из своих скудных запасов, потому как бандосы кинули и его, выплатив лишь небольшой аванс.

Зато Серёга стал китайцам "прат".

Вся эта история длилась около полутора месяцев, поэтому Серёга успел освоить какое-то количество их слов.

И вот, с этим количеством межцивилизационного коммуникативного запаса мы и должны были понять, как нам компьютеризировать нашего Джао.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.

Очевидно, название должно быть на латинице и начинаться с буквы «A». Ведь в обеих таблицах кодировки — ASCII и Windows — латиница выше региональных алфавитов. А вторая буква... должна быть не буквой. Знаки грамматики — выше даже латиницы. Следовательно, при сортировке моё название автоматически окажется в топах списков и выборок. Так возникло название A‑Sqia (в действительности название было несколько другим, для своих ностальгических записок мне пришлось придумать похожее). Название совпадало с моими инициалами, не имело смысла, выглядело интригующе — и этим цеплялось, обращало на себя внимание. Меня потом постоянно спрашивали — из какого языка и каково значение. Пришлось придумать и ответ — короткий и оставляющий загадку:
— Секрет! — и, после паузы, вполголоса добавлял: — Коммерческий!
— А, чтобы никто не догадался? — в той же киношной заговорщицкой интонации говорили мне.
Я так же заговорщицки подмигивал.

И теперь все списки компьютерных фирм города начинались с моей. В этом был определённый понт, вызов, лоск престижа.
И это вызывало определённые возгорание завистливых умов — особенно тех, кто эти списки возглавлял ранее. До меня доходили слухи о попытках конкурентов переименования своих фирм — остановило только посчитанное количество средств, уже вложенных в продвижение этих фирм и средств, которые предстоит вложить в новое название.

Дальше — больше. Во всех каталогах околокомпьютерных событий моя фирма была, разумеется, первой. А ещё буквально через несколько месяцев раздался междугородный звонок, представились московским издательством, готовят справочник компьютерных фирм страны. И когда ещё через полгода мы — а с нами и все другие фирмы! — получили по увесистому томику, моя фирма была на первой странице — третьей! В первых двух позициях были известные компании, названия которых начинались на «1» и «3». Третьи во всероссийском списке — это было прекрасно! При этом те, которые на «1» и «3» занимались софтом и расходниками, в непосредственно компьютерном направлении мы всё равно оставались первыми!
Друзья и бывшие сослуживцы, работавшие у конкурентов, рассказывали мне о самых живописных эмоциях своих руководителей.

Одновременно у той части населения города и области формировалось представление о фирме, как о крутой компании:
— Вас нам рекомендовали как крутую компанию, — раздавалось в трубке.
— Очень приятно!
— А вы можете... — далее шёл разговор об автоматизации бухгалтерии или поставке какой‑нибудь экзотической конфигурации.
— Да, мы можем!

Мы. На момент придумывания названия я был один — после случившегося неделю назад изгнания Славика. Тома ещё работала секретарём в соседнем — через стенку — офисе. И ещё долго я предпочитал работать в одиночку, иногда лишь — при больших объёмах работ — привлекая коллег из среды программистов.

Поэтому, когда я вечером шёл домой, в голове крутилась фраза:
— Расступись, народ, A‑Sqia идёт.

N.B. о скептиках и авантюризме

По мере распространения слухов о моём переходе из программистов в бизнесмены, практически каждый мне сказал:
— Куда ты лезешь, этих фирм компьютерных в городе уже около ста, конкуренция невероятная, все места забиты.
Практически, это были всё те же, кто до этого меня постоянно спрашивал:
— А чего ты всё в программистах? Пора свой бизнес открывать.
— Зачем мне? — говорил я. И потом, всё‑же спрашивал: — Какой?
— Придумай какой‑нибудь, ты же умный!

Через некоторое время, когда моя фирма стала заметной и у нас появились первые (вернее — уже не первые!) успехи, эти же люди стали говорить другим, приводя меня в пример:
— Был простым программистом, а теперь посмотрите‑ка, поднялся!

Позже история повторялась каждый раз, когда я радикально менял деятельность — начал работать на ТВ режиссёром, потом — когда стал преподавать, тем более — когда стал психологом. Каждый раз я ждал поддержки и полезных советов, вместо этого слышал:
— Этих режиссёров уже столько...
‑...преподавателей...
‑...психологов...

Конкуренция располагала к самым авантюрным способам продвижения, побуждала находить свои решения, которые выделяли бы меня на сложившемся фоне — я постоянно искал их и они довольно быстро сделали мою фирму известной в городе — о некоторых из них я напишу в следующих главах. А пока — история о колбасном авиаторе.

Колбасный авиатор

Мало‑помалу бизнес начал двигаться, компьютеры стали пользоваться спросом.

Однажды случился зимний вечер, когда предстояло выдать зарплату, но в кассе не было налички. В долгу я быть не любил, держать голодом персонал совести не хватало и тяжкую думу поэтому в себе борол. Мои бойцы, несмотря на уже заканчивающийся рабочий день пятницы, старательно изображали трудовое усердие, и, похоже, тоже тосковали о лучшей жизни.

Дальше произошло та мистика, которую можно проиллюстрировать классической ильф‑петровской фразой:
— Он так думал о колбасе, что вокруг него стали собираться собаки…
...а ещё точнее — другой цитатой:
— Вдруг, как в сказке скрипнула дверь...

Действительно, открылась дверь и заходит мужик в тулупе, унтах, здоровенном треухе в одной руке и здоровенной сумкой — в другой:
— Вы, что‑ли, тут самые крутые компьютерщики? — к тому времени, как я уже говорил, предпринятые усилия уже образовали вокруг нас определенный статус.

Мужик был вида дикого, на покупателя компьютеров никак не похожего.
— Мы, — говорю. А что делать было?

Мужик с удовольствием и, как‑то, почти плотоядно оглянулся по выставленным образцам:
— Показывайте мне все самое крутое, я сейчас всё покупать буду! У сына день рожденья, 7 лет ему.

Я смотрю на ближайшего бойца, тот откладывает отвертки‑паяльники и начинает показывать «самое крутое».

Дальнейшее одновременно напоминало ярмарку и ресторан, когда ловко распродавшийся купец провозглашает широким жестом на всю ярмарку:
— Всё за мой счет! Гуляем!

Дикий мужик навыбирал действительно «самое крутое»: дорогущий 21-дюймовый монитор — до сих пор его помню, мы таких больше не возили, мощнейший по тем временам компьютер, лучшую звуковую карту — знатоки вспомнят добрым словом — Gravis Ultrasound, струйный цветной принтер (тогда они были в новинку и были очень дороги), сканер и кучу всего по мелочи.

После чего подходит к нам:
— Сколько?

Тома с недоверием быстро насчитывает какую‑то запредельную по тем временам цифру. Я все ждал классической фразы от мужика:
— А чего так дорого? Неее... убирайте половину.
Или, любимое:
— А скидку какую дадите?!

Однако мужик тут же молча открывает сумку — она оказалась доверху набита деньгами — и начинает доставать оттуда пачки.
— Я на сыне не экономлю, пусть будет самое лучшее!

Пока Тома пересчитывала деньги, я разговорился с мужиком. Оказалось — откуда‑то с северов, насколько помню — с Нижневартовска. Я, понимая, что везти придется далеко, прошу повеселевших при виде живых денег бойцов упаковать технику попрочнее.

— А не надо ее сильно паковать. Я ее самолетом повезу, — говорит мужик.
— Ну, так тем более надо получше запаковать?
— Не надо. У меня — свой самолет.
— Как — свой? — останавливается движение в офисе.

Оказалось — мужик возит на север колбасу. Бизнес оказался сверхпродуктивным, северный народ лихо наверстывал 70 лет дефицита, поэтому мужик через какое-то время, не мелочась, купил самолет.

Ан-12.
Четыре мотора, грузовой, больше 10 тонн колбасы одним рейсом.
Вот такой:

— Я, — сказал тогда мужик, — сейчас в машину все это погружу, вон Вольво мое под окнами стоит, на машине в самолет заеду, потом в Нижневартовске выеду — и сразу домой. Ничего с этим компьютером не будет, так что — сильно не пакуйте, все равно через пару часов распаковывать…

Такой у нас был первый частный клиент.

Продолжение следует.

Ваш HappyTalkie

Вся серия рассказов - Как мы продавали компьютеры в 90-х.