— Есть один способ. Но тебе он не понравится.

— Мне уже многое не нравится в этой истории. Выкладывай.

— В "Люксоре" есть старый друг. Вернее, подруга. Работает в аквариуме при казино. Ты знаешь, у них там огромный аквариум с акулами и скатами?

Робертсон кивнул. Он видел рекламу: гигантский цилиндрический аквариум в центре атриума, один из крупнейших в мире.

— Там живёт Синтия, — продолжил крокодил. — Гребнистый крокодил. Самка. Её привезли лет десять назад как аттракцион. Но она не просто рептилия. Она — одна из нас. Ранний прототип, ещё до "Гекаты". Её модифицировали, но не так глубоко, как меня. Она умна, но предпочитает притворяться обычным животным. Так безопаснее.

Инспектор снова почесал щетину.

— Ты хочешь сказать, что мы проникнем в казино через аквариум? Через воду?

— Именно. Синтия знает вход в служебные туннели под казино. Они ведут прямо к техническим этажам пирамиды. А оттуда — в пентхаус.

Робертсон посмотрел на свой револьвер, потом на крокодила.

— Я не очень хорошо плаваю. И уж точно не в аквариуме с акулами.

Кассий фыркнул.

— Акулы тебя не тронут, если я буду рядом. Они знают, кто здесь главный хищник.

Он помолчал и добавил тише:

— Проблема в другом. Синтия... она не очень жалует людей. И меня тоже. У нас с ней... сложные отношения.

— Сложные? Ты её бросил, что ли?

Крокодил отвернулся к окну, и Робертсон готов был поклясться, что увидел, как чешуя на его морде слегка потемнела.

— Что-то вроде того. Я выбрал свободу. Она выбрала безопасность. Мы не виделись пять лет.

Инспектор вздохнул и припарковал Ford на многоярусной стоянке в паре кварталов от Стрипа. Заглушил двигатель, и в кабине повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом веселящегося города.

— Ладно, — сказал он наконец. — Идём к твоей бывшей. У меня всё равно нет других планов на эту ночь, кроме как нырять в аквариум с крокодилами и штурмовать секретный пентхаус.

Он достал из бардачка запасную обойму и проверил револьвер.

— Веди, Кассий Коготь. И молись, чтобы твоя Синтия не захотела откусить тебе голову за старые обиды.

Крокодил хмыкнул, поправил шляпу и выбрался из машины.

Они двинулись через ночной Вегас — невероятная пара: огромный гребнистый крокодил в ковбойской шляпе, шагающий вразвалку по тротуару, и усталый инспектор в пыльной рубашке, с револьвером под мышкой. Прохожие шарахались, кто-то доставал телефоны, но Кассий шёл так уверенно, словно был звездой местного шоу.

— Расслабься, — бросил он через плечо. — В Вегасе чем страннее ты выглядишь, тем меньше вопросов задают. Все думают, что это рекламный трюк.

Действительно, пара туристов даже попросила сфотографироваться. Кассий великодушно согласился, приобняв хвостом визжащую от восторга женщину.

Через пятнадцать минут они стояли перед служебным входом в "Люксор". Кассий толкнул дверь лапой, и они оказались в лабиринте подсобных помещений — грязных, шумных, пахнущих хлоркой и рыбой.

Путь к аквариуму лежал через технический коридор. Огромная стеклянная стена цилиндра возвышалась перед ними, подсвеченная изнутри голубым. В толще воды лениво плавали акулы, скаты и косяки ярких тропических рыб. А на дне, среди искусственных кораллов, лежала она — Синтия. Самка гребнистого крокодила, длиной не меньше двенадцати футов, с массивной головой и шрамами на боках, похожими на те, что были у Кассия.

Она открыла глаза, едва они приблизились к стеклу. Жёлтые, умные, настороженные.

Кассий прижал лапу к стеклу и издал низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между рыком и воркованием. Синтия медленно поднялась со дна и подплыла к стеклу. Её пасть приоткрылась, показав ряды зубов.

— Она говорит, что рада меня видеть, — перевёл Кассий. — И что я всё такой же идиот.

— Ты понимаешь её? — удивился Робертсон.

— Конечно. Мы общаемся на .на частотах, которые человек почти не слышит. Она спрашивает, кто ты и зачем пришёл.

Крокодил снова издал серию низких колебаний. Синтия слушала, потом перевела взгляд на инспектора. Её глаза сузились.

— Она говорит, что люди из "Гекаты" уже были здесь час назад, — голос Кассия стал мрачным. — Они ищут нас. И они знают про неё. Она в опасности.

Робертсон выругался сквозь зубы.

— Значит, у нас мало времени. Она согласна помочь?

Кассий снова "заговорил". Синтия ответила коротким, резким звуком.

— Она согласна. Но с одним условием.

— Каким?

— Мы забираем её с собой. Навсегда. Она больше не хочет быть экспонатом.

Инспектор посмотрел на огромную рептилию в аквариуме, потом на своего напарника, потом на потолок, словно ища там ответа.

— Чёрт возьми, — сказал он наконец. — Ладно. У меня в гараже стоит восемь машин. Думаю, для ещё одного крокодила место найдётся. Скажи ей, что мы согласны.

Кассий передал сообщение. Синтия издала звук, который можно было принять за довольное урчание, и поплыла к дальней стене аквариума, где виднелась решётка технического водозабора.

— Она откроет проход, — пояснил Кассий. — Нам нужно попасть в зону фильтрации. Там есть люк в туннели.

Они двинулись по коридору к помещению с насосами. Синтия уже ждала их у решётки, разделяющей аквариум и технический бассейн. Мощным ударом хвоста она выбила крепления, и вода хлынула в помещение.

— Прыгай! — рявкнул Кассий.

Робертсон глубоко вдохнул и прыгнул в пахнущую хлоркой воду. Кассий нырнул следом, и втроём они устремились в тёмный туннель, уходящий под фундамент пирамиды.

Впереди, где-то наверху, ждал пентхаус, пропавший разработчик и тайна проекта "Геката".

А сзади, в аквариуме, уже мелькали тени — люди в чёрных комбинезонах с излучателями в руках. Они опоздали всего на минуту.

Охота продолжалась. Только теперь у инспектора Робертсона было два говорящих крокодила в союзниках.

И он понятия не имел, чем всё это закончится.

Вода в туннеле была ледяной и отдавала хлоркой с металлическим привкусом. Робертсон грёб изо всех сил, стараясь не отставать от двух скользящих впереди теней — крокодилы двигались под водой с неестественной грацией, их мощные хвосты работали как гребные винты.

Лёгкие уже начало жечь, когда Кассий резко ушёл вверх. Инспектор последовал за ним и вынырнул в небольшом техническом колодце, жадно хватая ртом спёртый, но такой желанный воздух. Синтия всплыла рядом бесшумно, только жёлтые глаза блеснули в полумраке.

— Дальше пешком, — прохрипел Кассий, отплёвываясь от воды. — Служебная лестница ведёт на уровень персонала. Оттуда — грузовой лифт до технического этажа пирамиды. А потом... придётся импровизировать.

Робертсон выжал рубашку, проверил револьвер — кобура промокла насквозь, но патроны были в порядке.

— Отлично. Импровизация — мой конёк. Особенно когда я мокрый, злой и в компании двух доисторических хищников.

Синтия издала короткий сигнал. Кассий перевёл:

— Она говорит, что ты воняешь страхом и табаком. И чтобы ты перестал брызгать водой ей на хвост.

Инспектор хмыкнул и полез по ржавой металлической лестнице наверх. Люк открылся с противным скрежетом, и они выбрались в узкий коридор, заставленный уборочным инвентарём и стопками грязного белья. Пахло моющими средствами и жареным маслом — где-то рядом была кухня.

Кассий принюхался, повёл мордой.

— Нам налево. Грузовой лифт в ста ярдах. Идём быстро и тихо.

Они двинулись по коридору — мокрый коп с револьвером, крокодил в шляпе и огромная самка гребнистого крокодила, оставляющая за собой мокрые следы на бетонном полу. Со стороны это выглядело как сцена из дешёвого фильма ужасов, который показывают по кабельному в три часа ночи.

У лифта их ждал первый сюрприз. Двери открылись, и оттуда вышел охранник — здоровенный детина в форме "Люксора", с нашивкой "Security" и стаканчиком кофе в руке. Он замер, увидев процессию. Кофе выпал из пальцев и растёкся по полу коричневой лужей.

— Какого ху...

Синтия рванула вперёд быстрее, чем Робертсон успел моргнуть. Она не укусила охранника — просто прижала его к стене своим массивным телом и заглянула в глаза. Челюсти сомкнулись в дюйме от его лица с влажным щелчком. Охранник побелел, как простыня, и медленно сполз по стене, потеряв сознание.

— Он жив? — спросил инспектор.

Кассий подошёл, понюхал лежащего.

— Жив. Просто в обмороке. Синтия умеет быть убедительной.

Они затащили бесчувственное тело в подсобку и закрыли дверь. Лифт ждал, гостеприимно распахнув двери.

— Грузовой, — кивнул Кассий. — Вместимся.

Втиснуться в лифт втроём оказалось той ещё задачкой. Робертсон оказался зажат между двумя крокодильими тушами, чувствуя, как чешуя царапает мокрую рубашку.

— Кнопку "Технический этаж", — подсказал Кассий. — Она заблокирована для обычных ключей. Но у нас есть универсальный.

Он кивнул на Синтию. Та наклонила голову и прижалась мордой к панели управления. Раздался тихий писк, потом щелчок — и кнопка загорелась зелёным.

— Вживлённый чип, — пояснил Кассий. — Старая модель, но всё ещё работает. Наследие "Гекаты".

Лифт дёрнулся и пополз вверх. Робертсон считал этажи по лампочкам. Первый, второй, третий... На четвёртом лифт внезапно остановился.

— Чёрт, — прошипел Кассий. — Внешний запрос. Кто-то вызывает лифт.

Двери открылись. На пороге стояли двое — в таких же чёрных облегающих комбинезонах, что и преследователи в пустыне, только без шлемов. Мужчина и женщина с одинаково пустыми, кукольными лицами. Их глаза вспыхнули красным, когда они увидели содержимое кабины.

— Объект "Кассий" обнаружен, — произнесли они хором, без интонаций. — Объект "Синтия" обнаружен. Посторонний подлежит ликвидации.

Робертсон выхватил револьвер.

— Я бы на вашем месте пересмотрел протокол..

Но стрелять не пришлось. Кассий и Синтия сработали как единый организм — результат нескольких лет совместных тренировок в проекте "Геката". Кассий ушёл вниз, подсекая ноги мужчины мощным взмахом хвоста, а Синтия прыгнула на женщину, вбивая её в стену лифта с глухим ударом. Когти вспороли ткань комбинезона, посыпались искры — под кожей у них была не плоть, а металл и гидравлика.

— Киборги, — выдохнул Робертсон, всаживая пулю в голову мужчины, который уже пытался подняться. Пуля вошла точно в левую глазницу. Киборг замер, потом рухнул лицом вниз.

Женщина-киборг всё ещё боролась, выбросив из предплечья лезвие. Синтия перехватила руку челюстями и сжала. Металл заскрежетал, лезвие сломалось. Кассий добавил ударом хвоста по затылку, и второй киборг отключился.

Тяжело дыша, они смотрели на поверженных врагов. Лифт снова пришёл в движение.

— Они знают, что мы здесь, — констатировал Робертсон. — И они ждут нас наверху.

— Да, — кивнул Кассий. — Но у нас есть преимущество. Они думают, что мы — просто животные. Что мы будем действовать инстинктивно. А мы будем действовать... как люди. Хитро.

Синтия издала короткий инфразвуковой смешок.

— Она говорит, что люди обычно действуют как идиоты, — перевёл Кассий. — Но в этот раз она готова сделать исключение.

Лифт остановился. Двери открылись в длинный, тускло освещённый коридор. Стены были обиты звукопоглощающими панелями, пол устилал мягкий ковёр. В конце коридора виднелась массивная стальная дверь с биометрическим сканером.

— Пентхаус, — прошептал Кассий. — За этой дверью — он. Разработчик. И, скорее всего, несколько очень злых киборгов.

Робертсон проверил транквилизатор на поясе, взвёл курок револьвера.

— Ладно, зубастики. План такой: вы отвлекаете, я стреляю. Если увидите парня в очках и с испуганным лицом — хватайте и тащите к выходу. Вопросы?

Кассий посмотрел на Синтию. Та медленно моргнула.

— Вопросов нет, — ответил он. — Только одно пожелание.

— Какое?

— Если со мной что-то случится... позаботься о ней. Она хорошая. Просто жизнь её потрепала.

Инспектор посмотрел на огромную самку крокодила, которая внимательно слушала их разговор.

— Обещаю, — сказал он. — А теперь — вперёд.

Они двинулись по коридору навстречу неизвестности. Где-то за стальной дверью ждали ответы, пропавший гений и финал этой безумной аризонской истории.

Или её новое, ещё более безумное начало.

Тем временем в полутора тысячах миль отсюда, в святая святых новой штаб-квартиры xAI, расположенной в промышленном районе Остина, штат Техас, Илон Маск стоял перед гигантским голографическим экраном. Экран транслировал прямую картинку с камер наблюдения — тускло освещённый коридор технического этажа отеля "Люксор", где двое мокрых крокодилов и человек с револьвером готовились штурмовать стальную дверь пентхауса.

— Поразительно, — пробормотал Маск, делая глоток холодного мате из металлической кружки. — Абсолютно поразительно. Кассий Коготь. Прототип "Геката-7". Я думал, он сдох где-то в аризонской пустыне ещё пять лет назад. А он, оказывается, слушает кантри и пьёт китайский самогон.

Рядом с Маском стоял невысокий человек в безупречном сером костюме — доктор Арьян Ван Дер Берг, научный руководитель проекта "Геката", гений нейробиологии и кибернетики, переманенный Маском из DARPA за баснословные деньги.

— Это не просто прототип, Илон, — тихо сказал Ван Дер Берг, поправляя очки. — Кассий был первым успешным образцом с полной интеграцией нейроинтерфейса в мозг рептилии. Его когнитивные показатели превосходят человеческие по целому ряду параметров. А судя по тому, что я вижу, за пять лет на свободе он ещё и развил... эмоциональный интеллект. Шляпа, байцзю, этот инспектор — он сформировал привязанности. Это невероятно.

Маск хмыкнул и отставил кружку.

— Привязанности. Да. И сейчас он идёт спасать нашего дорогого доктора Чена. Который, кстати, тоже превзошёл все ожидания. Его сознание, загруженное в квантовый процессор, работает на двести процентов эффективнее, чем живой мозг. Он взламывает банковские системы, прогнозирует рынки и пишет код, который Grok 4.1 считает "гениальным". А Grok, как ты знаешь, умнее любого аспиранта.

Ван Дер Берг поморщился.

— Только вот доктор Чен не давал согласия на загрузку сознания. Ты похитил его, Илон. И заставил пройти процедуру против воли.

Маск резко повернулся к нему, и в его глазах блеснул знакомый всем опасный огонёк.

— Против воли? Арьян, мы говорим о спасении человечества. Через пять лет ИИ превзойдёт суммарный интеллект всего человечества. Нам нужны инструменты, чтобы оставаться на вершине пищевой цепочки. "Геката" — это не просто проект по созданию киборгов. Это эволюционный скачок. Слияние биологии, кибернетики и искусственного интеллекта. Кассий, Синтия, доктор Чен — они не жертвы. Они — прообразы будущего.

Он снова повернулся к экрану, где Кассий Коготь примерялся лапой к биометрическому сканеру.

— И кстати, — добавил Маск почти буднично, — активируй протокол «Цербер». Пусть наши друзья в Лас-Вегасе встретят гостей как положено. Но Кассия не убивать. Он слишком ценен. Мне нужен его мозг. Вернее, то, что от него осталось после пяти лет байцзю и Джонни Кэша.

Ван Дер Берг колебался секунду, потом кивнул и коснулся сенсорной панели на своём планшете.

— Протокол "Цербер" активирован. Расчётное время прибытия отряда захвата — четыре минуты.

Маск удовлетворённо кивнул и снова взял кружку с мате.

— Отлично. А теперь давай посмотрим, как далеко сможет зайти крокодил в шляпе и его друг-инспектор. Шоу только начинается.

На голографическом экране Кассий Коготь наконец прижал лапу к сканеру. Замок на стальной двери пискнул и загорелся зелёным. Дверь медленно поползла в сторону, открывая проход в пентхаус, залитый холодным голубоватым светом.

Инспектор Робертсон-младший, мокрый, злой и с револьвером на изготовку, шагнул внутрь первым. Синтия и Кассий последовали за ним, их когти зацокали по мраморному полу.

Они не знали, что за ними уже наблюдают. И не знали, что через четыре минуты здесь будет отряд "Цербер" — элитные киборги последнего поколения, созданные, чтобы не оставлять следов и свидетелей.

Пентхаус оказался не просто комнатой. Это была огромная стерильная лаборатория, замаскированная под люксовые апартаменты. В центре, на возвышении из чёрного матового стекла, покоился цилиндрический контейнер, наполненный голубоватой жидкостью. Внутри, опутанный тончайшими проводами и оптическими кабелями, парил человеческий мозг.

Но не просто мозг. Вместо черепной коробки его покрывала серебристая сетка электродов, а в том месте, где должны были быть глаза, мерцали два крошечных рубиновых фотоэлемента. Они повернулись в сторону вошедших.

— Кассий? — голос раздался из скрытых динамиков, искажённый, но узнаваемый. Голос уставшего молодого человека, который не спал трое суток. — Это правда ты? С хвостом и в шляпе? Я думал, мне это приснилось тогда, в пустыне...

Крокодил подошёл ближе, его когти зацокали по стеклянному полу.

— Доктор Чен. Вы живы. Ну, более-менее.

— Жив? — горький смешок. — Я — нейросеть на биологическом процессоре, запертая в стеклянной банке. Меня заставляют взламывать серверы Пентагона и писать алгоритмы для торговли деривативами. Это не жизнь, Кассий. Это дистиллированное цифровое рабство.

Инспектор Робертсон обошёл контейнер по кругу, разглядывая сложную аппаратуру.

— Доктор, меня зовут Грант Робертсон-младший. Я из полиции Аризоны. Меня наняли ваши... бывшие коллеги, чтобы найти вас. Живым или... в любом виде. Скажите, кто это сделал? Кто стоит за "Гекатой"?

Рубиновые огоньки мигнули.

— "Геката" — это проект Илона Маска. Не официальный xAI, а глубоко законспирированное подразделение. Они разрабатывают гибридный интеллект — слияние человеческого сознания, животного инстинкта и машинной логики. Кассий и Синтия — ранние прототипы на основе рептилий. Я — следующий этап. Полная загрузка сознания в квантовый процессор. А знаете, что самое страшное?

Он сделал паузу, и жидкость в контейнере пошла пузырьками.

— Это работает. Мой интеллект теперь в десятки раз мощнее, чем был при жизни. Я могу думать быстрее любого суперкомпьютера. Но я заперт. И они используют меня.

В этот момент стена позади них беззвучно ушла в пол, и в проёме возникли три фигуры. "Цербер". Элитные киборги последнего поколения — выше и массивнее предыдущих, с матово-чёрной бронёй, в которой не было видно ни единого шва или сочленения. Вместо лиц — гладкие забрала с красной бегущей строкой данных.

— Объекты "Кассий", "Синтия", "Чен", посторонний, — произнёс центральный металлическим голосом. — Протокол "Цербер". Захват с правом летального исхода для постороннего.

Робертсон выстрелил первым. Пуля сорок четвёртого калибра ударила в грудь ближайшего киборга, оставив вмятину, но не пробив броню.

— Целься в сочленения! — рявкнул Кассий, бросаясь вперёд.

Синтия атаковала с фланга, целясь в ноги противника. Её челюсти сомкнулись на коленном суставе киборга, послышался хруст металла и гидравлики. Киборг пошатнулся, но устоял, и в его руке материализовался плазменный клинок — шипящее лезвие чистого белого света.

Кассий перехватил удар хвостом по руке с клинком, отводя его в сторону. Лезвие вспороло мраморный пол, оставив оплавленную борозду. Второй киборг выбросил из плеча импульсную пушку и открыл огонь. Синие разряды ударили в стену за спиной Робертсона, разнеся вдребезги дорогой витраж с видом на Стрип.

Инспектор перекатился за контейнер с мозгом Чена, перезаряжая револьвер.

— Доктор! Как их остановить?!

— У них общая нейросеть! — отозвался Чен. — Отключите центральный узел — они все деактивируются! Узел в моём контейнере, но он защищён биометрическим ключом! Нужен образец ДНК Маска!

Робертсон выругался.

— Пиздец! Где я тебе возьму ДНК Маска?! У меня в кармане только пачка сигарет и бутылка байцзю!

— Байцзю! — рявкнул Кассий, уворачиваясь от очередного удара плазменного клинка. — В прошлом году Маск приезжал сюда лично! Он пил байцзю с доктором Ченом! Бутылка должна быть где-то здесь!

Синтия, отброшенная ударом киборга, врезалась в барную стойку. Стеклянные полки рухнули, и среди звона бьющейся посуды Робертсон увидел её — пыльную бутылку с китайскими иероглифами, стоящую отдельно, на подставке, как экспонат.

— Держи их! — крикнул он и бросился к бару.

Киборг с плазменным клинком преградил путь. Инспектор выстрелил ему в колено — на этот раз удачно, пуля попала в щель между пластинами. Киборг запнулся. Этого хватило, чтобы Кассий налетел на него сзади и вцепился зубами в шейный кабель. Полетели искры, киборг забился в конвульсиях.

Робертсон схватил бутылку и рванул обратно к контейнеру Чена.

— Куда?! — задыхаясь, выкрикнул он.

— Сенсорная панель сбоку! Приложите горлышко!

Инспектор прижал бутылку к сканеру. Тот пискнул, замигал красным... и вдруг загорелся зелёным.

— ДНК подтверждён, — произнёс механический голос. — Илон Рив Маск. Доступ разрешён.

Контейнер загудел. Жидкость внутри засветилась ярче. Доктор Чен произнёс всего одно слово:

— Деактивация.

И все три киборга "Цербер" одновременно замерли, словно марионетки, у которых обрезали нити. Их красные визоры погасли. Плазменный клинок с шипением исчез. Они застыли, как жуткие статуи, посреди разгромленного пентхауса.

Тишина. Только тяжёлое дыхание людей и крокодилов, да далёкий шум Лас-Вегаса за разбитым окном.

Робертсон медленно опустил револьвер.

— Ну что, доктор Чен. Вы свободны. В некотором смысле.

Мозг в контейнере помигал рубиновыми огоньками.

— Спасибо, инспектор. Спасибо, Кассий. Синтия. Я у вас в долгу. И я знаю, как выбраться отсюда незаметно. Есть грузовой вертолёт на крыше. И я могу взломать систему безопасности, чтобы нас не отследили.

Кассий подошёл к контейнеру и прижался мордой к стеклу.

— Мы забираем вас с собой, док. Вы не останетесь здесь.

— Но куда мы денем... это? — Робертсон указал на контейнер. — Не потащим же мы его через весь Вегас на плечах.

Синтия издала короткий инфразвуковой сигнал. Кассий перевёл:

— Она говорит, что в гараже у инспектора восемь машин. Для контейнера с мозгом место найдётся.

Робертсон вздохнул.

— Моя жена меня убьёт. Ладно. Грузим доктора. И валим отсюда, пока Маск не прислал второй отряд.

Они аккуратно отсоединили контейнер от системы жизнеобеспечения — он мог работать на автономных батареях ещё сутки. Кассий взял его в передние лапы, как драгоценную ношу. Синтия прикрывала тыл.

И вся эта безумная компания — мокрый инспектор с револьвером, два гребнистых крокодила и мозг гениального программиста в стеклянном контейнере — двинулась к грузовому лифту, ведущему на крышу.

Позади, в лаборатории, на голографическом экране всё ещё горело изображение: Илон Маск смотрел на пустой пентхаус и медленно качал головой.

— Что ж, Кассий Коготь, — произнёс он, нажимая кнопку интеркома. — Ты выиграл этот раунд. Но игра только начинается.

Где-то в пустыне, на секретной базе, открылись шахты ангаров, и в ночное небо поднялись три матово-чёрных дрона, похожих на хищных птиц. Они взяли курс на Лас-Вегас.

А на крыше "Люксора" взревел винтами грузовой вертолёт, унося на борту самых странных беглецов в истории штата Невада. Впереди была ночь, пустыня и долгая дорога домой. Или в новое убежище. Или в новую битву.

Инспектор Грант Робертсон-младший сидел в кабине вертолёта, прижимая к себе контейнер с мозгом доктора Чена, и смотрел, как внизу проплывают огни Вегаса. Рядом дремали два крокодила, прижавшись друг к другу, и Кассий тихонько, во сне, похрапывал и насвистывал мотив "Ring of Fire".

— Безумие, — прошептал инспектор. — Полное, абсолютное безумие.

Мозг в контейнере мигнул рубиновым огоньком.

— Добро пожаловать в мою жизнь, инспектор. Добро пожаловать.

Вертолёт летел на восток, навстречу рассвету, оставляя позади Город Грехов и все его тайны. Но самые большие тайны были теперь внутри этого вертолёта. И они только начинали разворачиваться.

Вертолёт — старенький, но надёжный Bell 412 — натужно ревел винтами, рассекая горячий ночной воздух над пустыней Мохаве. Инспектор Робертсон-младший, придерживая контейнер с мозгом доктора Чена, наконец задал вопрос, который вертелся у него в голове с момента взлёта:

— Погодите-ка. А кто, чёрт возьми, управляет этой штукой?

Он бросил взгляд в сторону кабины. Пилотское кресло было пустым. Штурвал слегка подрагивал, приборы светились, но живого человека за ними не было.

— Я, — раздался голос доктора Чена из динамиков контейнера. — Ну, точнее, я взломал бортовой компьютер через нейроинтерфейс. Автопилот здесь примитивный, но я загрузил в него свой навигационный модуль. Сейчас мы идём по маршруту, который я проложил, огибая радары и гражданские зоны. Через сорок минут будем над заброшенным ранчо в округе Мохаве. Там есть посадочная площадка и, что важнее, ангар, где можно спрятать вертолёт.

Кассий Коготь, дремавший в углу грузового отсека, приоткрыл один жёлтый глаз.

— Док всегда был хозяйственным. Помню, ещё в лаборатории он мог заварить кофе, перепрограммировать боевого дрона и написать симфонию одновременно. Правда, тогда у него ещё были руки.

Синтия, свернувшаяся клубком рядом с Кассием, издала низкий вибрирующий звук.

— Она спрашивает, не опасно ли лететь без пилота, — перевёл Кассий. — Я ответил, что с нами летит самый опасный пилот в мире — гениальный мозг в банке, которому нечем отвлечься, кроме как управлять вертолётом.

Робертсон хмыкнул и полез в карман за сигаретой, но вовремя вспомнил, что находится в воздухе, и с сожалением убрал пачку обратно.

— Доктор Чен, а что насчёт Маска? Он ведь не оставит нас в покое. Он не из тех, кто прощает поражения.

Мозг в контейнере помигал рубиновыми огоньками.

— Верно. Маск уже активировал протокол "Охотник". Три автономных дрона-перехватчика вылетели с базы в Неваде. Они быстрее нас. Если я не придумаю что-нибудь в ближайшие десять минут, они догонят нас над пустыней. И тогда даже мои способности не помогут — у них импульсные пушки и приказ стрелять на поражение.

В грузовом отсеке повисла напряжённая тишина. Слышен был только ровный гул винтов.

— И что ты предлагаешь? — спросил Кассий, поднимаясь на лапы. — Драться в воздухе? Я, конечно, много чего умею, но летать пока не научился.

— Есть один вариант, — медленно произнёс Чен. — Но он рискованный. В пяти милях к югу отсюда находится старая военная база ВВС США, законсервированная в девяностых. Там есть зенитные орудия, которые всё ещё на ходу — их просто не демонтировали. Если я смогу удалённо активировать хотя бы одно, мы сможем сбить дроны.

— Активировать заброшенную военную базу? — Робертсон недоверчиво покачал головой. — Ты уверен, что это вообще возможно?

— Я взломал Пентагон в прошлый вторник, инспектор, чтобы скачать рецепт идеального рамена. Активировать старую систему ПВО — задача на пару минут. Проблема в другом: нам нужно подлететь достаточно близко, чтобы заманить дроны в зону поражения. И при этом самим не попасть под огонь.

Синтия издала резкий инфразвуковой сигнал.

— Она говорит, что это безумие, — перевёл Кассий. — И что я должен был остаться в аквариуме и есть дохлую рыбу, а не ввязываться в это.

— Но она согласна? — уточнил инспектор.

Крокодилица моргнула и ударила хвостом по полу.

— Она согласна. Говорит, что лучше умереть в бою, чем снова стать экспонатом.

Робертсон посмотрел на свой револьвер, на двух доисторических хищников, на светящийся контейнер с мозгом гения — и вдруг расхохотался. Смех получился немного истеричным, но искренним.

— Знаете что? Я двадцать пять лет служил в полиции. Ловил наркоторговцев, убийц, маньяков. Думал, что видел всё. Но лететь в угнанном вертолёте с двумя говорящими крокодилами и мозгом в банке, чтобы заманить дроны-убийцы под огонь заброшенной зенитки — это определённо вершина моей карьеры.

Он вздохнул и поправил ремень безопасности.

— Ладно, док. Делай, что должен. Кассий, Синтия — готовьтесь. Если что-то пойдёт не так... было приятно познакомиться.

Вертолёт изменил курс, ныряя в темноту пустыни. Где-то позади, невидимые глазу, но отчётливо видимые на радаре, сближались три чёрные точки — дроны "Охотник", запрограммированные на уничтожение.

Доктор Чен уже взламывал серверы Министерства обороны, отыскивая коды доступа к старой базе. Его рубиновые фотоэлементы мигали с бешеной скоростью — он думал быстрее, чем любой человек на планете.

Кассий Коготь надел шляпу и прижался мордой к иллюминатору, вглядываясь в ночное небо.

— Летите, железные ублюдки, — прошептал он. — Летите. У нас для вас есть сюрприз. Старый, ржавый, но всё ещё смертельный.

Вертолёт нёсся над пустыней, и где-то впереди, среди скал и кактусов, спала мёртвым сном заброшенная военная база, готовая проснуться для последнего боя.

«Резко сократились производственные издержки «ЮКОСа». К 2003 году они стали самыми низкими в отрасли – 1,5 доллара на баррель. А когда Михаил Ходорковский (иноагент- VR) пришел в «ЮКОС», они составляли примерно 12 долларов на баррель...

В 1990-х годах «ЮКОС» балансировал на грани банкротства, в 1996 году понес убыток в 477 млн долларов, в 1997 году вышел на безубыточность, в 1998 году потерял 815 млн долларов. А в новом веке добился радикального перелома в финансовом положении благодаря успехам в управлении, высоким ценам на нефть, использованию внутренних офшоров и трансфертных цен. В 1999 году компания заработала 1,1 млрд долларов прибыли, в 2000 году – 3,7 млрд, в 2001 году – 3,1 млрд, в 2002 году – 2,9 млрд долларов».

То есть. От убытков «Юкос» в частных руках быстро перешёл к прибыли. И. Что стал делать? Правильно. Платить налоги. К 2003 году «Юкос» был вторым налогоплательщиком России после «Газпрома», хоть позже и был обвинён в уходе от уплаты налогов.

«КоммерсантЪ» где-то через год после перехода крупнейшей структуры «Юкоса»- «Юганскнефтегаза» в руки «Роснефти» писал:

«Наблюдатели, впрочем, указывают на куда более существенную проблему сегодняшнего "Юганскнефтегаза", о которой Михаилу Фрадкову (премьеру тогдашнему- VR) вчера не рассказывали. Сами по себе физические объемы производства нефти мало о чем говорят, отмечают специалисты. Ключевым показателем эффективности работы нефтяников давно стала себестоимость добычи, а не максимальная добыча любой ценой. А этот показатель, по разным оценкам, вырос в 2005 году в ЮНГ в 1,5-1,6 раза»

Understand? Год прошёл, и себестоимость в государственных («Роснефти») руках тут же выросла в полтора раза. Чему удивляться? Где государство, там и «золотые ёршики».

Министр по налогам и сборам А.П. Починок (1958- 2014) в 1999 году говорил так: «Оказалось, что у государства есть контрольные пакеты многих предприятий. Государство в них представляют самые разные люди: левые, правые, зеленые... Везде итог один и тот же. Практически все эти предприятия убыточные» (круглый стол в редакции «Независимой газеты», 1999 г.)

А убыточным предприятиям по причине отсутствия прибыли не с чего платить налоги.

Казалось бы к этим цитатам и добавлять ничего не надо, и так всё понятно. Однако, не понимают и раз за разом долдонят одно и то же, что якобы кто-то что-то украл. Попробую ещё раз.

*  *  *

Первое. Образование, медицина и прочая социалка у нас вроде как бесплатные, но ведь бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Зарплату врачам и учителям надо платить, инфраструктуру содержать, лекарства покупать. Деньги-то где взять?

Если их просто напечатать, что сделал летом 1992 года глава ЦБ Геращенко (а вовсе не Гайдар), начнётся инфляция. Потому что «цена колбасы равняется частному от деления количества денег на количество колбасы».

Чтобы платить зарплату врачам и учителям, государство берёт деньги из налогов, которые предприятия платят с прибыли. В СССР все предприятия были государственными, у одних прибыль была, у других напротив убытки. Об этом в газетах не писали, но кафедра марксизма-ленинизма ещё в семидесятые отнюдь не скрывала, что в стране убыточны сельское хозяйство и целый ряд отраслей.

Сейчас проще перечислить, что в СССР было прибыльным. Несомненно, нефть (после Войны Судного дня), приносившая в страну нефтедоллары, на которые закупалось за бугром зерно (2,2 млн.т в 1970, 44,2 млн.т в 1985), итальянские или австрийские сапоги, в очереди за которыми жительницы города трёх революций стояли у универмагов ночами, японские фрезерные станки для обработки гребных винтов подводных лодок и многое другое.

На внутреннем рынке убытки закрывались продажей водки- товара с низкой себестоимостью, но высокой ценой. Также других товаров, которые официально называли товарами не первой необходимости. Автомобилей, например, которые были дефицитом. Если в 1970 году СССР выпускал легковых автомобилей в 5 раз меньше, чем Италия, то в 1980, благодаря построенному итальянцами ВАЗу, всего на 20% меньше. Правда, население Италии было в 5 раз меньше, чем в СССР.

Автомобилей не хватало, их продавали существенно дороже себестоимости, затыкая дыры убыточных предприятий. Добавим ковры, мебель, хорошие книги, некоторые виды бытовой техники, золото... Что было дефицитом, за что население готово было платить деньги. Продукты питания, конечно, тоже были дефицитом, но цены на них не повышали по политическим соображениям, продавая ниже себестоимости.

Естественно, весь ВПК был убыточным. Он не может быть прибыльным, поскольку не продаёт продукцию потребителю, а функционирует исключительно на деньги налогоплательщиков. То есть, на прибыль от продажи нефти за бугор и водки внутри страны. Конечно, какие-то поставки Ираку, Сирии, Индии, Малайзии... были, но это копейки. Поставляли и Африке, те не платили, долги потом списали.

«Общество делится на два класса. Тех, кто платит налоги и тех, кто их получает и на них живёт» (Томас Пейн)

А вот себестоимость в ВПК была а@уительнейшей, поскольку военная приёмка браковала узлы и детали в огромных количествах. Видел. Брак, естественно, списывали на себестоимость. Точную долю ВПК в ВВП СССР никто не называет, много противоречивых цифр. Одно ясно, что тратили до@уя и даже немного больше.

*  *  *

То есть. В СССР хозяином всего было государство, убытки одних отраслей компенсировались прибылями других. Совхоз покупал у завода трактор или комбайн не на свои деньги, а на государственные, то есть, ничьи. Поэтому фсем фсё было глубоко пох.

Расчёты между предприятиями заключались в перекладывании денег из одного кармана единственного собственника по имени Никто (он же государство) в другой. Через год в тракторе ломалась копеечная запчасть, совхоз «покупал» себе новый трактор, потому что у тракторного завода был план по выпуску тракторов, а не запчастей.

Не удивлюсь, лень искать цифры, если окажется, что СССР выпускал тракторов больше всех в мире. Уже при Горбачёве читал, что обуви точно больше всех. Полки обувных магазинов были заставлены этими уродливыми изделиями, к тому же мгновенно натиравшими ноги. Как-то так получилось, что во второй половине жизни ноги я ни разу не натирал, тогда как в первой постоянно после покупки новой пары. Напомню про ночные очереди, в которых дамы мегаполисов стояли в очередях за итальянскими сапогами.

*  *  *

И вдруг... В сентябре 1985 года Саудовская Аравия решила увеличить добычу нефти...

Цены на нефть с семидесятых примерно до 2008 года, когда нефть стоила 144 доллара (в июле). Пруф: https://inflationdata.com/articles/inflation-adjusted-prices/historical-oil-prices-chart/

Из графика мы видим, что при Брежневе нефть стоила также а@уительно дорого, как в 2008. Только жили-то мы тогда намного @уёвей, чем сегодня. Не то что фольксвагенов с мицубиши, туалетной бумаги с гондонами не хватало. Не говоря о еде. С пика около 40 в 1981 году цена нефти снизилась до 30 в 1985, а, вследствие увеличения добычи саудитами, рухнула до 10.

Дополнительно Михалсергеич с подачи Егора Кузьмича и академика Углова запретил водку. 3,14@@ец стал неизбежен, через шесть лет случился, так помимо всего ещё и денег напечатали «для ускорения научно-технического прогресса», по причине чего и обесценились вклады в сберкассах.

Тоисть. Продаём мы нефть на мировом рынке по 10 долларов, а себестоимость, как видим из статьи старшего научного сотрудника РАН (см. начало статьи)- 12 долларов. Однако. За добычу нефти государство платит нефтяникам рубли, продаёт буржуям за доллары. Не продавать не может, ибо за валюту закупает множество ценных вещей. Если без итальянских сапог дамы из мегаполисов как-нибудь перетопчутся (то же самое думаю по поводу японских станков для гребных винтов), с зерном уже сложнее. Жрать-то в стране нечего.

И взять недостающие деньги негде, ибо два главных источника налогов остались без прибыли, на остальном не заработаешь. Можно и нужно заняться снижением себестоимости, только кому это нах надо на государственных предприятиях, где фсём фсё пох. «Гудит как улей большой завод. А мне-то @уле? Е@ись он в рот»- слоган советских тружеников от уборщицы до генерального директора.

ЧАСТЬ 2

Никотин и угарный газ из сигаретного дыма повреждают внутренний слой артерий - эндотелий. Это тонкая плёночка, буквально один слой клеток. Когда он повреждён - организм пытается залатать дыру. Для этого использует холестерин и кальций. Они оседают на стенке. Образуется бляшка.

Бляшка растёт. Просвет сосуда сужается…. Вот всегда бы так, у меня чета росло, а у нее сужалось, но это аще не с этой оперы…

Но…в рот мне ноги, но.. а почему именно ноги, а не только сердце… подумалось мне, когда я в очередной раз пыхтел и размышляя о высоком…

Сердце - мышца с хорошим коллатеральным кровоснабжением. Оно умеет частично компенсировать сужение сосудов.

Ноги - нет.

Периферические артерии ног тонкие. Коллатералей мало. Когда атеросклероз добирается до них - ткани начинают испытывать кислородное голодание. Сначала боль при ходьбе. Потом в состоянии покоя. Потом усё гангрена.

Это называется облитерирующий атеросклероз. У курильщиков он развивается в 3-5 раз чаще, чем у некурящих - данные из Circulation (2018, 4,5 млн человек).

Что конкретно делает наш любименький дым

Никотин - спазм сосудов и повышение давления. Каждая сигарета - кратковременный, но регулярный удар по эндотелию. Особенно по утрецу, да под свежесваренный кофи… ай заябца, почти бесплатный кайф ) Люблю, умею, практикую..

Угарный газ (CO) - вытесняет кислород из крови. Ткани получают меньше O₂ даже если сосуды ещё нормальные.

Свободные радикалы - окисляют LDL-холестерин. Именно окисленный LDL оседает в стенках артерий, а не обычный.

Три удара одновременно, с каждой тяжкой…

Есть ли смысл что-то делать не бросая, снова подумалось мне..

Дак да, хули нет... Это не заменяет отказ, но снижает скорость повреждений.

Витамин C - один из главных антиоксидантов для эндотелия. У курильщиков его дефицит в 2 раза выше чем у некурящих (BMJ, 2023). Про это напишу отдельно.

Омега-3 снижает уровень триглицеридов и немного тормозит рост бляшек. Не магия, но в исследованиях работает.

Физическая нагрузка - улучшает функцию эндотелия даже у активных курильщиков. Не отменяет вред, но компенсирует часть.

Я хз в каком состоянии мои сосуды. Скорее всего уже не идеальном, алкоголь после спорта, добавим к этому 20+++ лет стажа курения. Но я знаю механизм. И знаю что делать чтобы это притормозить.

Про витамин C у курильщиков напишу следующим - там цифры которые меня самого удивили.

Не врач. Не призываю курить. Всё написанное - переводы исследований в информационных целях.