Как здание для коммерсантов стало домом для искусства, а потом — декорацией для фильма о нас с Холмсом. Из путевых заметок доктора Джона Ватсона, бывшего военного врача британской армии. Рига, 1905 год (с небольшой поправкой на время публикации).

Дорогой читатель, вы, вероятно, привыкли видеть меня в обществе мистера Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, где мы расследуем дела о поддельных сокровищах и коварных убийцах. Однако на этот раз я вынужден взять слово без него. Потому что речь пойдёт о здании, которое мой друг назвал бы «архитектурным силлогизмом в кирпиче».

Силлогизм — это дедуктивное умозаключение, в котором из двух исходных суждений (посылок) с необходимостью выводится третье (заключение).

Впрочем, обо всём по порядку.

Часть 1. Как я нашёл этот дом

Во время одного из наших немногочисленных перерывов между расследованиями я имел счастье посетить Ригу — город, который даже самый придирчивый лондонский денди назвал бы достойным внимания. Гуляя по бульвару Калпака, я наткнулся на здание, которое заставило меня замереть на месте.

При этом — ни одной горгульи, ни одного льва, ни одного ангела. Только камень, стекло и геометрическая чистота линий.

Позже я узнал, что это здание Рижского коммерческого училища, построенное в 1905 году архитектором Вильгельмом Бокслафом. Заказчиками выступили местные биржевики — люди, привыкшие считать каждую копейку. Но, как ни странно, на архитектуре они заметным образом в этот раз не экономили.

Мой друг Холмс, если бы он был здесь, непременно заметил бы, что фасад облицован красным кирпичом нескольких оттенков, создавая игру света и тени, достойную лучших мастеров фламандской школы.

Но самое удивительное началось, когда я заглянул внутрь.

Часть 2. Двойная жизнь в камне

Наружный неоготический стиль — строгий, вертикальный, устремлённый вверх — внезапно сменился плавными линиями модерна. Ар-нуво в интерьерах!

Я почувствовал себя так, словно вошёл в один из тех роскошных парижских особняков, о которых пишут в бульварных романчиках.

«Какая странная метаморфоза, — подумал я. — Снаружи — Средневековье, внутри — Belle Époque».

Холмс, когда я рассказал ему об этом по возвращении в Лондон, лишь усмехнулся в своём кресле:

— Элементарно, Ватсон. Архитектор решал две разные задачи. Снаружи он должен был убедить биржевиков — людей консервативных, уважающих традиции — в надёжности своего проекта. Поэтому неоготика: Ганзейский союз, средневековые купцы, солидность. А внутри создавал среду для обучения. Там он мог позволить себе эксперименты. Двойная игра в камне, Ватсон. Не хуже, чем у профессора Мориарти, только в архитектуре.

Я не стал спорить. Хотя, признаюсь, мне больше нравится думать, что архитектор просто любил красивые вещи и не хотел выбирать между двумя стилями.

Мне рассказали, что строители использовали железобетон — по тем временам последнее слово техники. В здании проложили систему вентиляционных труб, замаскированных под элегантные башенки. В классах стояли проекторы-эпидиаскопы — роскошь, недоступная даже некоторым лондонским колледжам.

Часть 3. Судьба, достойная романа

Но дальнейшая история этого дома оказалась не менее запутанной, чем дела, которые мы расследуем с Холмсом.

Потом началась Великая война, и здание переходило из рук в руки как потерянная наследница, чьи документы украл злодей.

Здесь была немецкая гимназия. Потом — коммерческая школа имени некоего Олавса (имя звучит почти как заклинание, не правда ли?). В 1940 году сюда въехала Латвийская художественная академия. А в годы Второй мировой войны немцы устроили в здании госпиталь. Представьте, читатель: эти залы, где когда-то изучали бухгалтерию и торговое право, наполнились стонами раненых и запахом йодоформа, услышали шепот хирургов и крики санитаров.

А с октября 1944 года и по сей день здесь располагается Латвийская академия художеств. Бывшее коммерческое училище стало альма-матер для большинства деятелей латвийского искусства.

Часть 4. Неожиданная встреча на Бейкер-стрит (в Риге)

Самое удивительное открытие ждало меня, когда я вышел на улицу и огляделся.

Окрестности Академии художеств показались мне подозрительно знакомыми. Эти мостовые, эти фонари, эти стены из красного кирпича... Я словно перенёсся в Лондон.

Понимаете, что это значит?

Я, доктор Ватсон, стоял на той самой мостовой, по которой когда-то проходил актёр, игравший меня! Моя тень, отлитая в киноплёнку, коснулась этих камней. Мои ботинки — не те, что на экране, а настоящие, мои — ступали туда, где вымышленный Ватсон расследовал вымышленные преступления.

Холмс, конечно, нашёл бы этому рациональное объяснение:

— Эффект узнавания, Ватсон. Архитектура, стилизованная под викторианскую эпоху, создаёт иллюзию путешествия во времени. Режиссёры выбрали это место не случайно. Оно похоже на Лондон, но съёмки в нём дешевле. Чистая экономика.

Но я, человек простой, предпочёл поверить в магию.

Я закрыл глаза и представил, как из-за угла сейчас выйдет высокий худой человек в дирсталкере (от автора: так называется кепка с двумя козырьками), с трубкой в зубах. Он скажет: «Ну что, Ватсон, у нас новое дело». И я отвечу: «Слушаюсь, Холмс».

А потом открыл глаза. Никого не было, только шпили Академии художеств уходили в рижское небо.

Часть 5. Что там сейчас (и почему вам стоит туда приехать)

Сегодня в этом здании — Латвийская академия художеств. Здесь учатся те, кто создаёт новую красоту. Внутри — культурный центр, выставки, презентации. Судя по всему, здание собирается жить дальше.

Если вы окажетесь в Риге — найдите бульвар Калпака, 1. Постойте под этими шпилями. Потрогайте красный кирпич, который помнит императорскую Россию, немецкую оккупацию, советскую власть и независимую Латвию.

И, возможно, вам покажется, что из-за угла сейчас выйдет высокий худой человек в охотничьей кепке с двумя козырьками.

Впрочем, это уже не моя история.

Дж. Ватсон.
*Лондон, 1905 год (исправлено в 2024-м по настоянию издателя).*

То самое место из фильма «Men in Black» спустя почти 30 лет...

Я в тренажерном зале подошел к знакомой (скоро 30 лет исполняется), которая занималась на «степпере лестничном»

Смотрю, она уже на 67 этаж «поднялась» (на экране тренажера показываются «этажи»). Ну и говорю ей: «во время тренировки стих не тянет читать?»
она: «какой?»
Я: «Я узнал, что у меня есть огромная семья. И тропинка и лесок, в поле каждый колосок. Речка, небо голубое - это всё моё родное. Это родина моя, всех люблю на свете я!»
Говорю и понимаю, что она смотрит на меня с недоумением и легким ахереванием.
Я: «ну Брат 2, момент, когда Данила по лестнице вверх идет».
Ответ убил: «я слышала, что есть такой фильм, но не смотрела».

Ps. А Вы говорите «Спрут». Сюжет Спрута я вообще не помню)) но момент расстрела комиссара Катани забыть невозможно.

"Это ты Джон Уэйн ? Это Я."

Меня всегда интересовал контекст этой культовой фразы сказанная рядовым "Шутником" в культовом фильме "Цельнометаллическая оболочка". Я знал, что есть такой актёр Джон Уэйн, знал, что он много играл ковбоев, отсюда и думал, что Шутник говорит про сержанта Хартмана, что он типо крутой ковбой, но оказалось, что всё куда прикольнее.

Есть фильм "Зелёные береты", книгу по которой написан сценарий купил Джон Уэйн, он же снял фильм и снялся в главной роли. Джони был расстроен антивоенным настроением, ишь ты, амеликанцам не хотелось лететь к чёрту на рога, бегать по джунглям и убивать коммунистов, надо было снять фильм и показать как там наши бравые ребята воюют за свободу! Джони и заснял, получилось тупо в лоб. Считается, что это художественный фильм, но выглядит это как пропаганда или даже обучающий фильм для школьников или бойцов вновь прибывших в расположение. Тут клише на клише, всё театрально вычурно, топорно, но очень понятно кто хороший, а кого надо убивать. Зачем, почему, история конфликта и почему американцы должны кого-то убивать во Вьетнаме - это всё лишнее, они убили твоего брата по оружию, ты должен мстить, ещё они (коммунисты) вырезали деревню, остался один малыш, заберём его с собой на военную базу и пойдём смотреть как садится солнце на востоке.

Ребятки, сегодня вы узнали истинный смысл культовой фразы:

"Это ты Джон Уэйн ? Это Я." - она применяется в ситуациях, когда человек пытается казаться круче или храбрее, чем он есть на самом деле, либо когда кто-то ведет себя чрезмерно самоуверенно.

«Я видел «Зеленых беретов», когда был во Вьетнаме. Фильм показывали в театре в Дананге, где было полно морских пехотинцев, а в одном ряду сидело около дюжины «зеленых беретов». Остальная публика их просто затравила. По смеху морских пехотинцев можно было подумать, что смотришь комедию». — Корреспондент, освещавший войну во Вьетнаме, и ветеран боевых действий Майкл Херр.

Прекрасная муза именитого итальянского режиссера Микеланджело Антониони, и одна из главных звезд его «Трилогии отчуждения» - «Приключение» (1960), «Ночь» (1961) и «Затмение» (1962). Гениальные фильмы величайшей эпохи в истории кино.

Больше постов о кино, спорте и истории читайте в нашем блоге на Дзене.

Документальный фильм о неореализме, «Свинцовых семидесятых» и трагичной судьбе Лучано Ре Чеккони можно посмотреть тут.