А что такое вообще богатство и бедность в нашей стране, насколько отличается уровень жизни самых обеспеченных и бедных казахстанцев, насколько велик разрыв в доходах населения и как именно "съедает" доходы инфляция? Редакция Tengrinews.kz решила подробно исследовать эти вопросы, которые волнуют людей, и сделала несколько интересных открытий.
Инфляция и планы правительства
Под конец 2025 года в Казахстане горячо обсуждался рост цен на продукты и снижение уровня доходов. По данным Бюро национальной статистики, в декабре инфляция в стране достигла 12,3 процента. Это самый высокий показатель за последние три года — выше был только в 2022 году в 20,3 процента.
Помимо этого, бюро привело интересные данные по росту цен на повседневные продукты. Сильнее всего по сравнению с предыдущим годом подорожали:
- говядина — на 32,1 процента,
- баранина — на 28,8 процента,
- колбасные изделия — на 19,3 процента,
- яблоки — на 18,4 процента.
Показательный рост цен зафиксирован и на непродовольственные товары (по сравнению с предыдущим годом):
- ювелирные изделия — 38,2 процента,
- пылесосы — 33,2 процента,
- ноутбуки — 27,6 процента,
- одежда и обувь — 10,8 процента.
Подорожали и:
- аренда жилья — на 14,8 процента,
- услуги в здравоохранении — на 14,5 процента,
- общественное питание (рестораны и кафе) — на 14 процентов.
Учитывая всё это, ожидаемо возникли вопросы к правительству. И под конец 2025 года министр национальной экономики Серик Жумангарин представил проект по макроэкономической стабилизации и повышению благосостояния населения на 2026–2028 годы.
Жумангарин заявил, что в действительности доходы казахстанцев растут из года в год. Он подтвердил это тем фактом, что средняя заработная плата по итогам 2025-го составила 429 тысяч тенге, то есть выросла на 10 процентов. Однако не стал отрицать, что инфляция "съедает" и зарплаты, и успехи правительства по экономическому росту. Но пообещал, что они будут работать над тем, чтобы реальные доходы казахстанцев выросли на 2–3 процента, но с учётом инфляции.
Журналисты поинтересовались у Жумангарина: "Будет ли кто-то нести персональную ответственность за рост реальных доходов населения и исполнение плана?"
В ответ он заверил:
"Мы представили план, премьер-министр раздал всем поручения, каждый ответственен за своё. Общий надзор за мной. Мы все несём ответственность персональную".
В январе этого года проблему прокомментировал Токаев. Отметил, что экономика Казахстана выросла более чем на шесть процентов, ВВП пересёк отметку в 300 миллиардов долларов, а в пересчёте на душу населения превысил 15 тысяч долларов, что является рекордом как для страны, так и для региона в целом. Кроме того, Казахстан вошёл в топ-40 крупнейших экономик мира, заняв 36-е место — между Сингапуром и Румынией — по объёму валового внутреннего продукта (ВВП), по паритету покупательной способности (ППС). Согласно данным Международного валютного фонда, представленным в октябре 2025 года, объём экономики нашей страны оценивается примерно в 973 миллиарда долларов.
Но, говоря об этом, Токаев подчеркнул, что инфляция "съедает" все усилия, направленные на повышение благосостояния граждан. И дал поручения министрам и акимам по этому поводу.
А 17 февраля 2026 года Национальный банк опубликовал доклад об инфляционных тенденциях в регионах страны. Усилия правительства, видимо, не прошли даром, и уже в январе инфляция снизилась на 0,1 и составила 12,2 процента по стране. Однако в разрезе регионов ситуация выглядит хуже. Если верить докладу, то в восьми регионах страны инфляция, наоборот, ускорилась.
Кроме того, в стране продолжается рост цен. Продовольственные товары подорожали на 12,9 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Наибольший рост зафиксирован в следующих областях:
- в Улытау — 16,2 процента,
- в Акмолинской — 15,3 процента,
- в Павлодарской — 15,1 процента.
Вице-премьер – министр национальной экономики Казахстана Серик Жумангарин в свою очередь в тот же день, 17 февраля, заявил, что правительству известна главная причина инфляции — она заключается в дефиците ряда базовых товаров отечественного производства. По его словам, они намерены выявить импортные сегменты, которые можно заменить казахстанскими товарами.
Примерно в то же время на проблему вновь обратил внимание Токаев. Во время расширенного заседания правительства он заявил, что причины инфляции понятны, но "теперь нужно проблему решить". Он поручил правительству и Национальному банку разработать пошаговый алгоритм действий по снижению инфляции до разумного и сбалансированного уровня без резких колебаний. И предупредил об ответственности за формальный подход:
"Попытки заболтать проблему обсуждениями, разработка ненужных дорожных карт будут расцениваться как уход от ответственности. В подобных случаях будут приниматься строгие меры воздействия".
Рост цен и люди
Но рост цен, усиление инфляции и другие цифры — это про уровень благосостояния казахстанцев, прежде всего. Так, эксперты Finprom.kz отмечали, что реальные доходы работающих граждан под конец 2025 года упали на два процента.
Если обратиться к данным Бюро национальной статистики из отчёта "Расходы и доходы домашних хозяйств Республики Казахстан", в третьем квартале прошлого года доля трат казахстанских семей на продукты питания достигла 57,2 процента от всех потребительских расходов.
Те же аналитики Finprom.kz оценивают этот уровень как крайне высокий — максимальный с 2021 года. Выше он был только в первый год пандемии — 58 процентов, но тогда это произошло из-за локдауна и приостановки работы многих предприятий.
В отдельных регионах страны доля трат на продукты у граждан ещё выше, чем упомянутые 57,2 процента:
- в области Жетысу — 65,8 процента,
- в Туркестанской области — 65,3 процента,
- в Алматинской — 62,2 процента.
Эти регионы объединяет аграрная направленность и невысокий уровень экономики.
Меньше всего на продукты тратили:
- в Карагандинской области — 50,5 процента (в структуре расходов),
- в Северо-Казахстанской — 51,4 процента,
- в Акмолинской области — 51,8 процента.
По тому же отчёту "Расходы и доходы домашних хозяйств" можно проследить и разницу между горожанами и сельчанами. Так, в третьем квартале 2025 года в аулах доля расходов на продукты в общих потребительских тратах составила 58,7 процента, а в городах — 56,5 процента.
При этом за год расходы на еду у жителей города и деревни изменились по-разному.
- В городах доля денег, которую семьи тратят на продукты, выросла на 3,5 процента по сравнению с 2024-м. Это значит, что еда становится всё более заметной статьёй расходов для семейного бюджета.
- В деревнях рост был меньше — всего 0,7 процента. Скорее всего, это связано с тем, что многие сельские семьи сами выращивают часть продуктов и меньше зависят от покупок.
Если же сравнивать в абсолютных значениях, то в третьем квартале 2024 года горожане тратили на продукты питания в среднем 445 236 тенге, а в 2025-м — 514 053 тенге.
Жителям сёл в третьем квартале 2024 года продукты обходились в среднем в 462 658 тенге, а в аналогичном периоде 2025-го — в 513 685 тенге.
Отчёт Бюро нацстатистики также показывает некоторые различия в потреблении между городом и селом.
- Так, жители деревень больше тратят на хлеб и крупы — в среднем 86,3 тысячи тенге в квартал против 68,2 тысячи тенге у горожан. Скорее всего, это связано с традициями питания и привычкой иметь хлеб в рационе.
- Горожане покупают больше молочных продуктов — 57,8 тысячи тенге против 45,3 тысячи в сёлах, это объясняется тем, что многие семьи в аулах держат скот, поэтому молочные продукты у них нередко свои.
Из-за роста цен на продукты казахстанские семьи теперь вынуждены меньше тратить на другие вещи. Из отчётов Бюро нацстатистики можно понять, на чём казахстанцам пришлось экономить из-за роста цен.
- В городах люди, в первую очередь, сократили траты на автомобили и топливо, реже стали покупать телефоны и бытовую технику. Многие отложили ремонт и обновление жилья.
- В сёлах ситуация немного другая. Из-за подорожания сжиженного газа, которым там активно пользуются, выросли расходы на топливо. Чтобы уложиться в бюджет, сельчане стали меньше тратить на технику, телефоны и товары для ремонта.
Закон Энгеля: что значит, когда много денег уходит на еду?
Как отмечают аналитики, доля расходов на продовольствие — крайне важный индикатор, который определяет, стали люди жить лучше или хуже. В этом вопросе экономисты следуют закону Энгеля, который гласит:
"Если значительная часть бюджета уходит на еду, это указывает на низкий уровень благосостояния семьи".
Чтобы поговорить об этом всерьёз, редакция Tengrinews.kz обратилась за комментарием к авторитетному эксперту, старшему экономисту по вопросам бедности Всемирного банка Метину Небилеру.
Экономист объясняет нам, почему доля расходов на питание — полезный индикатор благосостояния, который они используют в расчётах по всему миру.
"Более высокая доля расходов на питание в бюджетах сельских домохозяйств свидетельствует о более низком фактическом уровне жизни и большей уязвимости к экономическим шокам. Это соответствуетзакону Энгеля, согласно которому по мере роста доходов домохозяйства направляют меньшую долю своего бюджета на питание. А непродовольственные расходы, как правило, выше в городах — главным образом за счёт затрат на транспорт, аренду жилья, централизованное отопление, образование и другие услуги".
Эти тезисы Небилера подтверждают выводы, которые мы делали в другой статье о проблеме бедности — в ней мы рассказывали, что ей в первую очередь подвержены казахстанские многодетные семьи, проживающие преимущественно в сельской местности.
"Уровень бедности в сельских районах Казахстана выше, чем в городах и городских центрах, согласно как методологии Бюро национальной статистики, так и методологии Всемирного банка, — продолжает экономист. — Иными словами, большая доля сельских домохозяйств живёт за чертой бедности. Ключевую роль в формировании расходов на питание, уровня бедности и общего экономического благополучия играет размер домохозяйства. Семьи с детьми, как правило, направляют большую долю своего бюджета на питание и чаще сталкиваются с более высоким уровнем бедности, отчасти потому, что под одной крышей проживает больше людей".
При этом экономист Всемирного банка отмечает, что сами по себе общие расходы семьи не всегда отражают реальный уровень её благополучия. Важно учитывать, сколько людей живёт на эти деньги — проще говоря, значение имеет "количество ртов, которые нужно кормить". Один взрослый может лучше жить на 200 тысяч тенге в месяц, чем двое взрослых, которым приходится делить ту же сумму.
Эксперт отмечает: именно поэтому семьи с большим числом детей чаще оказываются в уязвимой позиции. Такие домохозяйства обычно многочисленнее, при этом работающих членов в них относительно меньше. В результате доходы и расходы в расчёте на одного человека оказываются ниже, а значит, и формальный уровень благосостояния скромнее. Однако дело не только в этом.
Экономическое неравенство, или Кого в Казахстане можно считать богатым, а кого — бедным
Таким образом, вместе с экономистом Всемирного банка мы приходим к теме экономического неравенства, которое является серьёзным вызовом не только для Казахстана — оно существует и на глобальном уровне.
Но для того чтобы понять, как государство измеряет экономическое неравенство, нужно разобраться, кто официально считается бедным, а кто — богатым.
Статистика обычно делит население на десять категорий — их называют децильными группами — в зависимости от уровня доходов, а затем сравнивает их благосостояние.
Важно уточнить: при распределении по децильным группам учитывается прежде всего зарплата. Доходы крупных предпринимателей, владельцев бизнеса и другие подобные источники в расчёт не берутся. Поэтому статистика не даёт полной картины, которая помогла бы оценить различия в уровне жизни. Но даже на основе этих данных можно увидеть, насколько ощутим экономический разрыв.
Неравенство доходов: разница в шесть раз
Согласно таблице Бюро нацстатистики, которая называется "Основные показатели дифференциации доходов населения", в группу с 10 процентами наименее обеспеченных входят 2 046 582 казахстанцев. Их средний доход составляет 45 224 тенге. На эту категорию приходится лишь 4,13 процента всех доходов населения страны.
В то же время в 10 процентов самой обеспеченной группы входят 2 031 116 человек. Их средний доход выше в шесть раз — 272 701 тенге, и именно на эту группу приходится 24,77 процента совокупных доходов в Казахстане.
Шестикратная разница становится ещё более очевидной, если посмотреть на общие доходы этих групп за один квартал.
- Так, в третьем квартале 2025 года 10 процентов наименее обеспеченного населения суммарно заработали 92,5 миллиарда тенге.
- В то же время 10 процентов самых обеспеченных получили почти 554 миллиарда тенге — примерно в шесть раз больше.
Если же распределить население на 20-процентные группы и сравнить их уровни доходов, то разрыв станет ещё более выраженным. В той же таблице БНС указано, что на 20 процентов самого бедного населения в третьем квартале 2025 года пришлось 212,1 миллиарда общих доходов, в то время как 20 процентов самых обеспеченных заработали 1,4 триллиона тенге. Здесь разница уже почти в семь раз.
Ещё нагляднее разница видна в распределении заработных плат.
На втором месте — доход от 150 до 300 тысяч тенге, за такую зарплату работают 32,5 процента занятых. А если посмотреть на более высокие доходы, процентаж меняется кардинально:
- зарплату от 700 до 900 тысяч тенге получают лишь 4,36 процента работников в Казахстане;
- доход от 900 тысяч до 1,1 миллиона — 2,12 процента;
- от 1,1 до 1,3 миллиона — у 1,25 процента;
- от 1,3 до 1,5 миллиона — всего у 0,7 процента;
- зарплату свыше 1,5 миллиона тенге получают 1,87 процента работников.
Фото: Бюро национальной статистики АСПиР РК
Коэффициент Джини — ещё один показатель неравенства
Ещё один из показателей экономического неравенства, применяемый в мире, — коэффициент Джини. Он варьируется от нуля до единицы:
- чем его значение ближе к нулю, тем более равномерно распределены доходы в оцениваемом обществе;
- чем ближе к единице — тем выше разрыв между богатыми и бедными.
Так вот, по данным Бюро нацстатистики на 2025 год, коэффициент Джини в Казахстане составлял 0,29.
Как отмечает наш эксперт — старший экономист Всемирного банка по вопросам бедности Метин Небилер, это относительно низкий показатель по сравнению с другими странами с уровнем дохода выше среднего. До экономического спада 2014–2015 годов Джини снижался (то есть разрыв был меньше), после чего начал постепенно расти.
При этом в исследовании "Экономическое неравенство населения в Казахстане" отмечается, что сам коэффициент Джини может недооценивать реальный разрыв. Основная причина — общий низкий уровень доходов населения: даже небольшие различия между группами выглядят относительно умеренными. Поэтому индикатор и может показывать "низкое" неравенство, хотя на практике оно ощутимо.
Например, чистый национальный доход на душу населения в Казахстане составляет около 6600 долларов, тогда как в странах Северной Европы — от 70 тысяч долларов и выше.
Таким образом, низкий коэффициент Джини в Казахстане не означает, что проблема неравенства решена. На самом деле основная проблема состоит в низких доходах большинства населения, высокой уязвимости беднейших групп и значительной концентрации доходов у верхнего дециля.
Неравенство потребления
Впрочем, неравенство оценивают не только по доходам, но и по расходам.
Данные того же Бюро нацстатистики показывают, что домохозяйства с высокими доходами не просто тратят больше: их расходы распределяются иначе и объём потребления значительно превышает возможности малоимущих.
- Так, в третьем квартале 2025 года десять процентов наименее обеспеченного населения потратили на потребление около 4,52 миллиона тенге на 100 членов домашних хозяйств, из которых почти 2,57 миллиона тенге пришлось на продукты питания и безалкогольные напитки.
- В то же время десять процентов самых обеспеченных домохозяйств потребили на 27,27 миллиона тенге, из которых на еду пришлось почти 10,9 млн тенге.
Разрыв заметен и по географии:
- В городах десять процентов беднейших на потребление потратили около 4,8 миллиона тенге, тогда как десять процентов богатейших — 30,2 миллиона.
- В сельской местности разница меньше, но всё равно значительная: 4,2 миллиона против 20,2 миллиона тенге.
Неравенство проявляется и в структуре потребления, то есть в том, на что уходят деньги:
- Беднейшие десять процентов больше всего тратят на продукты питания — почти 58 процентов всех потребительских расходов (2,57 миллиона из 4,47 миллиона тенге).
- Тогда как доля продуктов в расходах богатейших составляет около 41 процента (10,9 миллиона из 26,98 миллиона тенге).
Разрыв особенно заметен в потреблении отдельных продуктов питания.
Таким образом, неравенство потребления проявляется не только в объёме расходов, но и в разнообразии питания. Богатые домохозяйства могут позволить себе разнообразный рацион, включающий больше мясных и молочных продуктов, фруктов и рыбы, тогда как у беднейших стол скромнее.
Эти данные подтверждают общую мировую тенденцию, выявленную в экономических исследованиях: чем выше доход семьи, тем более диверсифицированным и качественным становится потребление.
Неравенство богатства
С точки зрения концентрации богатства в 2022 году на десять процентов самых состоятельных казахстанских домохозяйств приходилось больше 60 процентов всех активов, а на топовый один процент — около 30 процентов.
Кого считать самым богатым в Казахстане?
Данные за 2024 год показали, что самые богатые 10 процентов семей потребляли примерно в 3,37 раза больше, чем самые бедные 10 процентов.
Однако, по словам Небилера, при оценке неравенства в Казахстане специалисты сталкиваются с одной важной особенностью: самые обеспеченные домохозяйства часто не до конца представлены в официальных исследованиях, поскольку избегают их и других вариантов учёта.
"Всемирный банк часто использует обследования домохозяйств для оценки уровня жизни. Однако такие обследования нередко не охватывают наиболее состоятельные домохозяйства и содержат ограниченную информацию о владении активами, что ограничивает возможности исследователей по детальному анализу неравенства в распределении богатства. Недоучёт самых обеспеченных групп населения особенно актуален для Казахстана, поскольку "Обследование доходов и расходов домохозяйств" является более требовательным по сравнению с аналогичными исследованиями в других странах. Домохозяйства опрашиваются ежеквартально в течение четырёх лет — всего проводится 16 интервью. Такая нагрузка означает, что домохозяйства с высокими доходами чаще отказываются от участия в обследовании", — поясняет он.
Эксперт подчёркивает, что правительство может использовать альтернативные источники информации для более точной картины: налоговые данные и другие официальные отчёты помогают оценить уровень неравенства доходов и богатства, включая верхний сегмент населения, который обычно выпадает из традиционных выборок.
"Это часто приводит к недопредставленности более обеспеченных групп в выборках и, при отсутствии надлежащего учёта, к искажению распределения доходов", — говорит Небилер.
Есть и ещё один вопрос к методологии. Все упомянутые выше отчёты и исследования опираются на разделение населения Казахстана на децильные группы. Напомним, самая обеспеченная из них включает 10 процентов граждан с доходом от 189 223 до 1 907 145 тенге.
Хотя вряд ли к обеспеченным можно отнести людей, которые живут на 200 тысяч тенге в месяц. Но статистически они также участвуют в формировании разрыва между нуждающимися и "богатыми".
Старший экономист Всемирного банка говорит, что вопрос, кого считать богатым, вообще очень сложный и зависит от многих факторов. В том числе от того, сколько человек в домохозяйстве живут на те же двести тысяч тенге в месяц: если один — это одна история, если пятеро — другая.
Небилер также обращает внимание на ещё несколько важных факторов экономического неравенства, которые позволяют вычленить самых-самых обеспеченных:
"Для понимания неравенства важно учитывать несколько показателей, таких как неравенство в распределении богатства, неравенство доходов (например, коэффициент Джини) и доли доходов верхних групп населения, а не полагаться на один-единственный индикатор. Каждый показатель отражает отдельное измерение распределения и корректен в рамках той концепции, для измерения которой он предназначен. В большинстве стран со средним уровнем дохода неравенство в распределении богатства, как правило, превышает неравенство доходов, и Казахстан следует этой закономерности".
Кроме того, эксперт ссылается на World Inequality Database — ведущую открытую онлайн-базу данных, предоставляющую подробные исторические сведения о распределении доходов и богатства (имущества) между людьми и странами. Так вот, по их оценке, в 2024 году на верхний один процент взрослых приходилось 15 процентов совокупного дохода среди всех его получателей в Казахстане — почти столько же, сколько на нижние 50 процентов населения, вместе взятые.
Контраст в распределении богатства ещё более выражен: на верхний один процент приходилось почти 27 процентов совокупного богатства страны, тогда как на нижние 50 процентов населения — лишь 4,6 процента.
Как в Казахстане сформировался экономический разрыв
Согласно докладу Всемирного банка "Оценка благосостояния в Казахстане", нынешнее неравенство складывалось постепенно и стало следствием особенностей экономического роста последних двух десятилетий.
В 2000-е и начале 2010-х годов Казахстан переживал период активного роста. Реальные зарплаты увеличивались, росли доходы самозанятых, расширялся средний класс. С 2006 по 2013 год средние доходы на душу населения выросли больше чем наполовину. И именно рост трудовых доходов стал главным фактором снижения бедности.
Однако после мирового экономического спада 2014–2016 годов ситуация изменилась. Реальные доходы снизились и затем восстанавливались медленно. Экономика перестала так же быстро повышать уровень жизни широких слоёв населения.
Это отразилось и на статистике. Коэффициент Джини, который измеряет уровень неравенства, снижался до 2015 года — то есть разрыв в доходах разных групп был не таким выраженным, но затем снова начал расти.
Формально уровень неравенства в Казахстане остаётся умеренным по международным меркам. Но, как эксперт отмечал выше, официальные показатели могут его занижать.
Ещё одна важная особенность казахстанского неравенства — его "внутренний" характер. Основной разрыв формируется не столько между регионами, сколько внутри них. Даже в экономически развитых городах сосуществуют высокодоходные группы и значительное число людей с низкими доходами. Это говорит о структурных различиях в доступе к возможностям — рабочим местам, качественному образованию, более продуктивным секторам экономики.
"Неравенство в Казахстане обусловлено различиями между домохозяйствами в пределах одной области или города, а не между регионами. Наши результаты показывают, что 87 процентов общего неравенства приходится на внутригородские и внутриобластные различия и лишь 13 процентов — на межрегиональные. В 2024 году в Мангистауской области наблюдался самый низкий уровень неравенства, тогда как Акмолинская область, Астана, Карагандинская область, Алматы и Павлодарская область продемонстрировали наиболее высокий уровень неравенства, что свидетельствует о выраженных различиях в уровне благосостояния внутри этих регионов", — комментирует экономист по вопросам бедности.
Государственная политика частично сглаживает разницу через налоги и социальные выплаты, однако распределительный эффект остаётся ограниченным. Основной источник доходов для большинства — это по-прежнему зарплата, а значит, динамика неравенства напрямую зависит от состояния рынка труда и темпов экономического роста.
Если резюмировать, разрыв между богатыми и бедными в Казахстане сформировался не из-за одномоментного обнищания населения, а из-за сочетания факторов:
- замедления роста экономики после 2013 года,
- более быстрого увеличения доходов обеспеченных групп,
- уязвимости бедных к кризисам,
- стагнации среднего класса,
- ограниченных возможностей перераспределения.
Проблема сегодня заключается не только в уровне доходов как таковом, а в неравном доступе к экономическим возможностям, которые со временем усиливают дистанцию между разными слоями общества.
Рекомендации от Всемирного банка
Как отмечает старший экономист Всемирного банка по вопросам бедности Метин Небилер, неравенство и уязвимость тесно связаны с макроэкономической нестабильностью — при замедлении экономического роста потребление бедных домохозяйств может снижаться, а благосостояние — достигать нуля или становиться отрицательным.
Чтобы выровнять ситуацию, Казахстану, по его мнению, необходимо скорректировать социально-экономическую политику по нескольким направлениям.
- Во-первых, эксперт считает важным перейти от категориального принципа назначения пособий к доходному — то есть учитывать реальный уровень дохода семьи. Сейчас значительная часть выплат распределяется по формальным признакам (статусу, категории), что нередко приводит к "утечкам", когда поддержку получают домохозяйства с относительно высокими доходами. Переход к системе, основанной на оценке нуждаемости, по его словам, позволит сделать помощь более адресной и эффективной.
"Для более эффективного сокращения бедности бюджет целевой программы можно увеличить за счёт консолидации других программ, а саму целевую группу расширить за пределы нынешних трёх процентов населения", — подчёркивает Небилер.
- Во-вторых, он предлагает изменить структуру государственных расходов — сократить масштаб универсальных субсидий и направить больше средств на прямую поддержку бедных и уязвимых групп. Сегодня лишь около 30 процентов топливных субсидий фактически доходят до беднейших 40 процентов населения, тогда как адресные денежные выплаты работают точнее: примерно 80 процентов их объёма получают самые бедные 10 процентов казахстанцев.
- Третье направление — налоговая политика. Эксперт обращает внимание на то, что Казахстан собирает меньше доходов, чем многие сопоставимые страны. При этом повышение регрессивных налогов может усилить нагрузку на уязвимые группы. Более справедливым решением он считает постепенное усиление прогрессивности — чтобы граждане с более высокими доходами вносили больший вклад. Речь идёт о корректировке подоходного налога и налогов на доходы от капитала, а также о расширении углеродного налогообложения по принципу "загрязнитель платит", чтобы компенсировать экологические и социальные издержки.
При этом, как подчёркивает экономист, общественные настроения в целом поддерживают такую логику:
"53 процента респондентов считают, что ставки налогов для высокодоходных граждан должны быть выше, только один процент поддерживает увеличение налогов для низкодоходных, и лишь девять процентов согласны с повышением НДС выше текущего уровня (озвучивает данные исследования Всемирного банка "Слушая Казахстан" — прим. редакции). Если косвенные налоги будут увеличены, их следует вводить осторожно и сочетать с целевыми денежными выплатами для защиты наиболее уязвимых во время переходного периода", — заключает Метин Небилер.
Таким образом, старший экономист Всемирного банка по вопросам бедности фактически предлагает сместить акцент с универсальных и размытых мер поддержки к более точечной, справедливой и прогрессивной модели — где ресурсы концентрируются на тех, кто действительно нуждается в защите, а вклад в бюджет в большей степени зависит от уровня дохода.
Читайте также:
Почему многодетные семьи в Казахстане — самые бедные?
У бедности женское лицо. Как патриархат загнал казахстанок в зависимость и нищету
