И действительно — страна впервые за сорок лет встречает главный весенний праздник в состоянии войны. А иранцы очень любят Наурыз/Навруз. При этом в бесконечном потоке новостей про этот конфликт звучат заявления, ультиматумы, сообщения об ударах, а о том, как теперь живут и что чувствуют люди внутри страны, информации очень мало. Tengrinews.kz выяснял, смогли ли иранцы отметить Наурыз, что они думают о происходящем, как реагируют на удары по своим городам и как на настроения повлияли протесты начала года и их жёсткое подавление.
Навруз в условиях войны
В Иране четвёртая неделя войны пришлась на Наурыз, или Навруз, как его тут называют. Кто-то его всё равно справляет, пусть и тихо, по-домашнему — потому что не может не справлять. Это один из самых любимых праздников тюркских и персидских народов, уходящий корнями в зороастрийскую традицию и насчитывающий три тысячи лет.
Обычно иранцы готовятся к Наврузу и отмечают его примерно так же, как это делают в Казахстане, во всей Центральной Азии и в других персоязычных странах — наводят порядок в доме, готовят национальные или специальные праздничные блюда, наряжаются, устраивают застолья с родственниками, ходят на гуляния на площадях.
Но в этом году иранские власти ограничивали массовые мероприятия, чтобы не допустить сбора людей и протестов, а также из-за траура после гибели во время ударов почти всего руководства Ирана и эвакуации из ряда городов.
Так, Амир, который недавно переехал из Тегерана в Дамаванд, горную местность к северо-востоку от столицы, отметил в интервью BBC, что этот Навруз ощущается совсем не так, как прежде:
"Люди теряют работу из-за войны. Больше всего меня беспокоит инфраструктура нашей страны. При таких темпах от Ирана может ничего не остаться. Я не хочу, чтобы это был наш последний Навруз".
А другому международному изданию, агентству Associated Press (AP), удалось обменяться несколькими голосовыми сообщениями с иранкой, которая в эти дни находится в Тегеране. Она сказала журналистам, что боялась отходить далеко от своего района из-за ударов, и на улицах не было никаких украшений, поэтому она почти забыла про Навруз. А вспомнила, только когда увидела на улице мать своей подруги с гиацинтом в руках — цветком, ассоциирующимся с весной.
Но поездка за покупками на рынок, расположенный примерно в девяти километрах от её дома, была исключена. Поэтому для традиционной наврузовской сервировки стола — хафт син — женщине пришлось использовать то, что было дома под рукой.
Этот Навруз — первый праздник, который жители Ирана встречали в состоянии войны. В последний раз иранцы отмечали его в таких условиях в 1980-х годах, во время восьмилетнего конфликта с Ираком.
По предварительным оценкам агентства ООН по делам беженцев, от 600 тысяч до миллиона иранских семей, или до 3,2 миллиона человек, — так же, как Амир — временно перемещены внутри страны из-за продолжающегося конфликта и ударов. Большинство из них бегут из Тегерана и других крупных городов на север и в сельские районы.
Глава делегации Международного Комитета Красного Креста в Иране Венсан Кассар (Vincent Cassard) сделал такое заявление в эти дни:
"Обычно в это время города по всему Ирану наполняются волнением, поскольку семьи готовятся к Наврузу, иранскому Новому году. Однако в этом году семьи собираются на похороны, а не на праздничные мероприятия. Кадры, которые мы видели из школ, больниц и пострадавших объектов Иранского Красного Полумесяца (ИРК), наглядно демонстрируют высокую цену, которую платят мирные жители в результате боевых действий".
Какие у иранцев настроения
В материалах крупных международных изданий, посвящённых празднику на фоне войны в Иране, появлялись и выходцы из этой страны, живущие за границей. То же издание AP рассказывало, что эмигранты празднуют с тяжёлым сердцем.
Из-за конфликта представители диаспоры не могут общаться с близкими внутри страны, переживают за них, но одновременно надеются, что это переломный момент, который поможет стране выйти из кризиса.
Также агентство приводило цитату Шакиба Эдигхоффер, с которой его корреспонденты познакомились в Париже в момент, когда она покупала продукты к Наврузу. Женщина сказала, что она и её иранские друзья переживают "своеобразные эмоциональные качели" — в условиях практически полного отсутствия связи они пребывают в стрессе, так как не могут узнать, как их родственники и друзья внутри страны. Но они всё равно чтут праздник, отметила она: "Празднование Навруза помогает нам хотя бы немного справиться с психологическим давлением. Всё, чего хотят эти угнетатели — чтобы мы были печальны, чтобы забыли наши многовековые персидские и иранские традиции".
Можно заметить различия не только в проведении праздника, но и в отношении к этой войне между иранцами внутри страны и в эмиграции, а диаспора огромна: насчитывает около четырёх миллионов человек в разных странах мира.
Так, в ночь с 28 февраля на 1 марта, когда все мировые информагентства сообщили о гибели духовного лидера аятоллы Али Хаменеи в результате ракетной атаки США и Израиля, иранская диаспора по всему миру вышла на улицы. И почти сразу соцсети заполнили видео, которые могли поразить сторонних наблюдателей: на кадрах счастливые мужчины и женщины открыто выражали радость по поводу смерти человека, руководившего их страной почти 37 лет.
Один из них — Мохсен Рамазан (Mohsen Ramezan), житель Тбилиси, который перебрался в Грузию из Ирана 10 лет тому назад. Он работает в одном из многочисленных иранских ресторанов в грузинской столице. На странице его ресторана в Instagram снимки с аппетитными национальными блюдами. Однако с начала января здесь стали появляться фотографии как с протестных акций внутри Ирана, так и с акций солидарности иранцев в Грузии.
Скриншот страницы иранского ресторана в Тбилиси
Tengrinews.kz удалось с ним связаться, и вот что он рассказал по поводу гибели Хаменеи и ситуации на его родине в целом, при этом мужчина не стеснялся своих эмоций:
"Как и тысячи других иранцев по всему миру, я ждал этого момента столько лет! Ровно 50 дней каждый день мы выходим к посольству Ирана в Тбилиси, чтобы сказать им в лицо правду. Они затыкают людям рот внутри Ирана, но нам рот они не заткнут. Мы были голосом иранцев, которых убили, чтобы они молчали".
Мы говорили с Мохсеном Рамазаном в тот день, когда уже было известно о том, что кроме верховного аятоллы американцы уничтожили как минимум семь крупных военных чиновников:
- секретаря Совета обороны, адмирала Али Шамхани;
- главнокомандующего Корпусом стражей исламской революции генерала-майора Мохаммада Пакпура;
- министра обороны Азиза Насирзаде;
- начальника генштаба вооружённых сил Абдулрахима Мусави;
- одного из командующих министерства разведки Хадж-Мохаммада Басери;
- главу организации оборонных инноваций и исследований Хосейна Джабала Амелиана;
- руководителя канцелярии, главу военного бюро Мухаммада Ширази.
После всех этих сообщений Мохсен связывался с родственниками, которые проживают в Иране — по его словам, они "все счастливы":
"Думаю, что 90 процентов иранцев внутри страны рады тому, что произошло. И все иранцы, которые живут за пределами Ирана, приветствуют то, что сделали США и Израиль. Вы можете посмотреть, как иранцы радуются по всему миру, они даже исполняют танец Дональда Трампа".
Скриншот сюжета Euronews об акциях внутри Ирана в поддержку действий США и Израиля
Связаться с людьми внутри Ирана мы не смогли. После того как страна подверглась первым ракетным ударам, Интернет был отключён, и оттуда перестали выходить на связь.
Однако корреспондентам мировых СМИ время от времени всё-таки удаётся наладить контакт с местными и получать информацию прямо оттуда. Чтобы узнать, каковы настроения людей внутри Ирана, мы разговариваем с журналистом Дариюшем Раджабияном, который находится в Лондоне, но специализируется на освещении событий персидского мира.
Все дни с начала войны он работает практически нон-стоп и на основе этого опыта говорит, что в Иране случился уже третий интернет-блэкаут с начала 2026 года, поэтому там научились обходить блокировки и связываться с внешним миром. Так вот, после таких сеансов общения с иранцами внутри страны Раджабиян не столь категоричен в оценках, как представитель диаспоры.
"Мы поддерживаем связь с иранцами внутри страны. Единого отношения к происходящему сейчас нет — позиции резко расходятся даже среди молодёжи. Одни искренне оплакивают погибшего Хаменеи и обещают отомстить, тогда как их ровесники, напротив, ликуют, танцуют и открыто празднуют его смерть. Приведу пример свежего сообщения из Караджа, пригорода Тегерана: "Люди ждут перемен и тревожатся, потому что не понимают, что будет дальше. Они особенно боятся сделки между США и ИРИ(Исламской Республики Иран — прим. редакции), а также возможного отхода американских войск. Но, несмотря на всё, надежда остаётся. Вечером (после удара по Хаменеи — прим. редакции) на улицу вышли сторонники властей — их было немного, но было видно, что они крайне озлоблены".
Сторонники официальной власти, в том числе на площадках государственных медиа, обрушиваются на президента США с проклятиями и самыми резкими эпитетами. Особенно грозной риторика становится в публикациях, посвящённых гибели учениц средней школы в Минабе, на юге страны. Государственное агентство Tasnim 3 марта сообщило, что жертвами американского ракетного удара стали 168 девочек.
Изображение Дональда Трампа на сайте государственного информагентства Tasnim
При этом подлинность появившихся в интернете видеозаписей с места происшествия подтвердили фактчекеры крупных СМИ — таких, как агентство Reuters, BBC, The Washington Post и персидской службы Factnameh. В этих роликах видно разрушенное здание школы, над которым поднимается дым, и бегущие к нему люди. А на фото, опубликованных иранскими СМИ, среди обломков видны рюкзаки, предположительно испачканные кровью, и то, что выглядит как трупы в мешках.
Спутниковые снимки и данные из открытых источников указывают на то, что рядом со школой "Шаджаре Тайебе" могла располагаться база КСИР.
Скриншот сообщения о погибших ученицах на сайте агентства Tasnim
Перемен, но не такой ценой
Настроения и мнения иранцев разделились по нескольким причинам.
Тут стоит вспомнить, что происходило в Иране буквально пару месяцев назад. Страну охватили протесты. Они начались 28 декабря 2025 года и продолжались до начала февраля.
- Первым поводом для митингов стал серьёзный экономический кризис: падение иранской национальной валюты до 1,42 миллиона риалов за доллар США (почти на 84 процента по сравнению с декабрём 2024-го) на фоне инфляции в 72 процента. Сыграла роль и скорость этого процесса — самое быстрое падение риала пришлось на последние полгода — оно составило 56 процентов.
- Кроме того, страна объективно находилась в некотором геополитическом тупике после фактического падения так называемой оси сопротивления, которую Иран создавал на Ближнем Востоке в последние 30 лет, как это оценивал в авторской колонке на Tengrinews.kz политолог Султан Акимбеков.
- Не слишком удачная 12-дневная война с Израилем в 2025-м продемонстрировала ограниченные возможности для реализации любых вероятных военных планов. В итоге Тегеран не пошёл на обострение в регионе после воздушных ударов по его военным объектам в прошлом году, в которых участвовали ещё и США, за исключением символического удара по американской базе в Катаре — предпочёл не рисковать. Однако такое решение вызвало вполне логичные вопросы об оправданности существования всей иранской военно-политической инфраструктуры, которая была ориентирована на активную внешнюю политику, а также больших затрат на её содержание.
- Немаловажным также было, что во внутренней политике Ирана настал непростой период — тогда речь шла о возможной смене верховной власти.
Самая жёсткая фаза подавления протестов, по информации правозащитников, пришлась на 8–9 января 2026 года. Источники сообщали о разном количестве жертв среди протестующих, например, журнал Time говорил о 30 тысячах погибших. По официальным же данным местных властей, погибло больше трёх тысяч человек.
Мировые медиа тогда отмечали беспрецедентную жестокость, с которой столкнулся иранский народ. Например, персидская служба ВВС установила, что по протестующим в начале января вёлся прицельный огонь из самых разных видов оружия, среди которых пулемёты, штурмовые и снайперские винтовки, были использованы даже мачете.
А после протестов, судя по сообщениям правозащитников, страну накрыла волна репрессий. Так, Amnesty International писала, что тысячи людей были задержаны и находились в зоне высокого риска пыток, им также грозили длительные сроки тюремного заключения или смертная казнь. Часть задержанных исчезла: семьи не получали информации о местонахождении и состоянии своих близких.
Подробнее мы рассказывали об этом в материале "Иранцы не до конца осознали, что произошло": как страна живёт после протестов".
Тогда же впервые стали звучать вопросы о том, нужна ли иранцам иностранная помощь. В тот момент житель Мешхеда, с которым удалось поговорить нашей редакции, признавался, что хотя и не особенно поддерживает режим аятолл, но ударов США боится больше. Он соглашался с тем, что ситуация внутри Ирана — и в экономическом, и в политическом плане — зашла в тупик, но опасался, что вмешательство других стран приведёт к ещё большей катастрофе.
Журналист Дариюш Раджабиян, с которым мы сразу после протестов тоже беседовали, подчёркивал, что возможные удары США по Ирану приветствуют только самые отчаявшиеся, а вот противники внешнего вторжения указывали на нынешнее незавидное положение дел в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии и других странах, которые тоже получили "зарубежную помощь".
Другими словами, единого мнения по этому вопросу внутри страны не было. Вот как это объяснял Tengrinews.kz в начале февраля 2026 года гражданский активист, который живёт за пределами Ирана:
"Иранское общество не имеет единого взгляда на иностранную помощь; к ней относятся с глубоким скепсисом. Часть населения считает, что внешнее вмешательство в итоге служит интересам внешних сил, а не людей, и исторический опыт только подтверждает это мнение. Другая часть полагает, что без внешней поддержки власть способна на масштабные репрессии и массовые убийства, а у гражданского общества в одиночку нет инструментов сопротивления".
Эксперты тогда обращали внимание: иранцы не были единодушны не только по поводу нужды во внешнем вмешательстве, но и в отношении к своей власти. В тот момент в стране действительно были люди, поддерживающие правительство, как есть они и сегодня.
"Точной цифры нет, но в самом оптимистичном приближении активная и искренняя поддержка, вероятно, составляет около 15–20 процентов населения", — говорил Раджаби.
Во время акции поддержки власти, 12 января 2026 года. Скриншот сюжета государственного агентства Tasnim
Журналист Дариюш Раджабиян во время нашей беседы в феврале отмечал, что этот процент может быть и ниже:
"В ноябре прошлого года в Иране были обнародованы части "Опроса иранских ценностей и взглядов", который был проведён самим же правительством и который показал, что 92 процента населения Ирана недовольны сегодняшним положением дел. Тогда же президент Пезешкиян признал в открытом заседании Меджлиса, что "люди нами недовольны, и это наша же вина".
Журналист также рассказал, что ранее — в 2023 году — исследовательский центр Gamaan провёл опрос внутри Ирана и за пределами страны. Один из его пунктов касался референдума 1 апреля 1979 года, на котором иранцам задали только один вопрос: поддерживают ли они преобразование прежнего режима в Исламскую Республику? Тогда, по официальным данным, "за" проголосовало больше 98 процентов. А три года назад, согласно опросу Gamaan, 81 процент иранцев внутри страны и 99 процентов за рубежом ответили бы уже "против".
Возможно, после протестов 2026-го подобный опрос показал бы ещё большее число противников.
"Главное долгосрочное последствие (протестов начала этого года — прим. редакции) состоит в том, что исламский режим в Тегеране утратил свою легитимность в глазах общества после беспрецедентного насилия, которое было использовано против собственного же населения. (...) Сейчас тот случай, когда можно говорить о том, что иранское общество уже никогда не будет прежним, и все иранцы, с которыми я общаюсь, именно так и говорят. (...) Что это катастрофа, которая, независимо от политических преобразований и перемен, которые, очевидно, будут, навсегда войдёт в историю Ирана и иранского народа как очень страшная трагедия".
В эти дни мы спрашиваем у нашего респондента из Грузии Мохсена его мнение о том, что произошло в начале года и насколько оправданно было вмешательство иностранных государств в дела Ирана, могли ли граждане разобраться сами?
"В конце концов, наверное, смогли бы. Но ушло бы много времени и было бы даже больше жертв, чем сейчас. Режим убил более 30 тысяч человек в течение нескольких дней (имеются в виду жертвы протестов в январе этого года — прим. редакции)! Иранцы вышли на улицы совершенно безоружные, и власти стреляли по ним в упор. У них просто не было шанса", — отвечает он.
Видимо, на то же самое рассчитывали и США, несмотря на атаки. 2 марта Госсекретарь США Марко Рубио был откровенен:
"Мы надеемся, что иранский народ сможет свергнуть это правительство и установить новое будущее для страны. Мы бы очень хотели, чтобы это стало возможным. Но цель этой миссии (нынешних атак — прим. редакции) — уничтожение их потенциала в области баллистических ракет и военно-морского флота".
Чуть ранее с таким же заявлением выступал и сам Дональд Трамп. 28 февраля, после сообщений об ударах по стране, он призвал иранцев взять власть в свои руки.
Тут стоит отметить: возможно, у людей и было недовольство своей властью, а также надежды на изменения и даже на внешнюю поддержку, но не такой ценой, как иранцы признаются сами.
Например, Нафисе, 30-летняя дизайнер ювелирных изделий из Тегерана, с которой на днях разговаривали журналисты The Guardian, заявила им:
"Мы не хотим этой войны. Мы хотим перемен, но не таких".
Антиправительственные настроения — всё-таки не то же самое, что поддержка внешних ударов по своей стране. Сегодня в Иране закрыты школы, разрушается инфраструктура, люди теряют работу, экономика в ещё большем кризисе, по стране наносят удары, люди укрываются в подвалах или переезжают в другие регионы.
"Сейчас даже жилые дома не защищены от нападений. Мы ощущаем ударные волны от взрывов по всему городу", — поделился с тем же изданием своими наблюдениями Моджтаба, 30-летний режиссёр-документалист из Тегерана.
По данным государственного информационного агентства Ирана, на 18 марта 2026 года в стране погибли по меньшей мере 1444 человека, ещё около 19 тысяч получили ранения. А базирующаяся в США организация "Правозащитники в Иране" сообщает о 3114 погибших за этот месяц войны, в том числе о 1354 мирных жителях, из которых не менее 207 — дети.
На протяжении короткого периода после смерти Али Хаменеи, по словам жительницы Тегерана Нафисе, многие из её окружения верили, что система наконец-то начнёт рушиться. Но когда его сын, Моджтаба Хаменеи, был избран преемником, эта надежда быстро угасла.
"Система глубока и сложна, — добавила она. — Даже если она когда-нибудь изменится, это не произойдёт в одночасье, и этого не случится во время этой войны".
"Режим в Иране находится в самом слабом положении за все 47 лет. Но он не рухнул: он продолжает функционировать и способен отвечать на атаки Израиля и США, — комментирует нам происходящее сегодня востоковед Руслан Сулейменов. — Режим сам наносит удары — и по американским объектам, и по израильским в арабском мире. Это показывает, что даже после обезглавливания, после уничтожения ключевых фигур система продолжает работать. Внутри Ирана по-прежнему остаются сотни тысяч, если не миллионы сторонников, готовых сражаться за этот режим".
Что будет с Ираном и регионом?
В ответ на ракетные удары США и Израиля, которые начались 28 февраля 2026 года, Иран стал атаковать американские военные базы, расположенные в странах Персидского залива. В ночь на 1 марта Дубай и Абу-Даби были обстреляны ракетами и беспилотниками: был повреждён терминал 3 международного аэропорта Дубая, что привело к эвакуации пассажиров, и аэропорт подвергся повторной атаке.
В Абу-Даби в результате попаданий погибли и были ранены мирные жители, а также повреждены объекты городской инфраструктуры. Иранские дроны также атаковали отели в Дубае.
Уже днём 1 марта Иран запустил баллистическую ракету по израильскому городу Бейт-Шемеш близ Иерусалима, попав в жилой район. По данным израильских источников, в результате удара погибли девять человек и ещё 28 получили ранения, были повреждены жилые дома и общественные сооружения. И взаимные атаки продолжаются каждый день до сих пор.
Эти атаки поставили арабские страны перед тяжёлым выбором. Вот как его описывает Al Jazzera, международная телекомпания со штаб-квартирой в столице Катара:
"Когда иранские ракеты обрушились на столицы и города стран Персидского залива, они нанесли удар не только по стеклу и бетону — они также подорвали репутацию этих государств как оазисов стабильности, изолированных от кризисов и конфликтов остального Ближнего Востока. Сейчас страны региона сталкиваются с тем, что аналитики называют невозможным выбором: ответить на атаки и рисковать быть воспринятыми как союзники Израиля в войне или остаться в стороне, пока их города горят".
Эксперты, которых опросил Tengrinews.kz, считают: это неудобное положение, в котором оказались страны Персидского залива, в итоге скажется на их отношении к США — своему основному союзнику.
"Положение США на Ближнем Востоке изменится — к Вашингтону вырастет недоверие со стороны арабских монархий, — предполагает востоковед Руслан Сулейменов. — Они точно не хотели участвовать в том, что сейчас происходит. По их аэропортам или высоткам прилетают иранские ракеты, и это меняет восприятие безопасности. Между тем именно США были гарантами безопасности арабских монархий Персидского залива, а последние события показывают, что Вашингтон не справляется со своими обязательствами".
Взрывы в Дохе в результате атаки Ирана, скриншот видео Al-Jazeera
Эксперт также обращает внимание вот на что: атака США привела к тому, что Иран перекрыл Ормузский пролив, что также невыгодно арабским государствам. И именно поэтому Трамп сейчас ставит ультиматумы, а Тегеран на них отвечает.
Пока представители власти стран - участниц конфликта делают разные заявления, простой человек Мохсен Рамазан говорит, что продолжает выходить на акции в поддержку свободного Ирана и ждёт возможности вернуться домой. Несмотря на то, что его супруга — грузинка, и сам он уже обустроился в Тбилиси, Рамазан утверждает, что готов начать всё заново в родной стране:
"Для нас Иран — это всё! Это прекрасная страна, которой нужна только свобода. Я уверен, что тысячи, миллионы иранцев по всему миру при первой же возможности вернутся на родину, и это не просто мои эмоции, я отдаю отчёт своим словам".
Иранская диаспора считается одной из самых многочисленных и состоятельных в мире. Однако за почти полвека существования Исламской Республики в ней так и не сформировалась политическая структура, которая могла бы претендовать на роль альтернативы.
Сын изгнанного последнего шаха Ирана — Реза Пехлеви, чьё имя стало особенно часто звучать во время январских протестов, остаётся, скорее, символической фигурой, чем реальным политическим лидером.
Скриншот обращения Резы Пехлеви к иранцам от 3 марта 2026 года, которое было выложено в его официальном Telegram-канале с более чем 300 тысячами подписчиков
"Иранская диаспора может лишь морально поддерживать протестующих, но иранская эмиграция в изгнании не предложила реальной альтернативы. Жители Ирана не видят ни в шахе, ни в движении моджахедов (имеется в виду Организации моджахедов иранского народа — прим. редакции) силы, за которой можно было бы пойти. Представители бюрократии, силовики, духовенство, торговцы внутри Ирана — никто из них не рассматривает иранскую эмиграцию как альтернативный центр, к которому можно примкнуть и перед которым можно было бы расстелить красную дорожку. Это не ситуация 1979 года, когда аятолле Хомейни было достаточно прилететь в Иран и объявить о революции. Сейчас ситуация совсем иная", — полагает Руслан Сулейменов.
О том, что будет с Ираном на этот раз, до конца неясно даже экспертам.
"Мне кажется, что и сам Трамп не сможет дать вам точный ответ на этот вопрос. Он, кажется, всё ещё обдумывает, как поступать дальше: раздавить всю элиту Исламской Республики и отдать власть её оппонентам, живущим на Западе (вроде принца Резы Пехлеви или главы Организации моджахедов иранского народа Марьям Раджави), или найти своего союзника среди остатков исламского режима и повторить венесуэльский сценарий? Он даже так и выразился, что лучшим сценарием по смене власти в Иране является пример Венесуэлы", — рассуждает журналист Дариюш Раджаби.
Сейчас страной руководит новый рахбар Моджтаба Хаменеи, который сменил на этом посту своего отца Али Хаменеи, погибшего в ночь с 28 февраля на 1 марта в результате удара.
Между тем, выступая в Белом доме 2 марта, Дональд Трамп заявил, что операция в Иране изначально была рассчитана на 4–5 недель. Однако, по его словам, при необходимости США готовы продлить эти сроки.
Среди новостей о конфликте заметной для нашего региона стало то, что Иран выступил с военными угрозами в адрес страны Центральной Азии. Так, Тегеран предупредил "определённые учреждения и страны", что если они продолжат сотрудничество с независимым спутниковым телеканалом Iran International, то их инфраструктура может быть включена в перечень целей иранских военных. Iran International вещает из Великобритании и пользуется принадлежащим Туркменистану спутником TürkmenÄlem 52E/MonacoSat. Помимо него, туркменским спутником пользуются десятки других теле- и радиоканалов.
Что касается официальной позиции Казахстана по всей этой ситуации, то на пресс-конференции в день референдума 15 марта Tengrinews.kz задал Касым-Жомарту Токаеву вопрос:
"Казахстан традиционно выступает за дипломатическое урегулирование всех международных конфликтов. Вы недавно подтвердили это в своих заявлениях по Ближнему Востоку. Вы также провели телефонные разговоры с лидерами стран Залива, где выразили сочувствие, но воздержались от разговора с президентом Ирана. Не означает ли это, что Казахстан отошёл от традиционной нейтральной позиции и занял сторону арабских стран?"
Президент объяснил это так:
"Действительно, были телефонные разговоры с главами арабских стран Залива. Мы выразили солидарность с этими странами. Что касается президента Ирана Пезешкиана, то недавно он был у нас с официальным визитом, произвёл самое благоприятное впечатление — он человек светских взглядов, кардиохирург. Я приветствовал его заявление в отношении того, что Иран не будет атаковать арабские страны Залива. Он даже выразил извинения в этой связи от имени Ирана. Но затем его заявления были дезавуированы, фактически аннулированы. Иран атаковал и продолжает атаковать арабские страны Залива. Это говорит о том, что президент Ирана не обладает полнотой власти".
И добавил, что это обусловлено особенностями властной структуры в Иране: "С одной стороны, это религиозная власть, которая определяет основные направления, принимает решения. Но есть и президент, который формально является главой государства, но на самом деле не является ключевой фигурой. Вообще во всех странах, включая Казахстан, не должно быть двоевластия".
"Что касается иранского народа, то у нас большие симпатии к нему, — отметил Токаев. — Мы проявляем неизменное уважение к его культуре, к самобытной истории. Поэтому никакого отхода от нашей позиции нет — мы были и остаёмся миролюбивой страной".
Если резюмировать, то сами иранцы, особенно остающиеся в стране, испытывают сейчас:
- проблемы от той же двойственности власти и особенностей политического устройства;
- злость (часть иранцев — на собственное же правительство, часть — на внешние удары);
- шок и страх (боятся за свою жизнь и будущее);
- осторожную надежду (на то, что происходящее приведёт к изменениям).
В дни Навруза эти надежды, как говорят люди, особенно возрастают — сам дух праздника заставляет верить в "новый день" и новую жизнь. Но всё-таки перемен ждут не через войну и разрушения, а надеются на переговоры.
Читайте также:
Наурыз под запретом: как Афганистан лишился праздника весны и как это уже было в истории
Иран поднимает ставки? Политолог разбирает, кто с кем в итоге воюет
Таких сигналов нет, но мы готовы: МИД Казахстана о беженцах из Ирана
Война и цены на нефть: как конфликт в Иране повлияет на доходы Казахстана
Уроки иранского: как 12 дней войны меняют Ближний Восток и мир
